Под опасным солнцем

Я разглядываю каменную корону на его голове, ожерелье вокруг шеи, кольца на пальцах, серьги в ушах. Повернувшись к Майме, спрашиваю:

– Мана денег? Успеха? Красоты?

Она не отвечает. Я догадываюсь, что тики напоминает девочке ее маму. Похоже, Майме не терпится отсюда уйти.

– Идем, покажу тебе третьего.

Я не двигаюсь с места.

– В другой раз, Майма. Мне надо работать.

Эта хитрюшка умеет разжечь мое любопытство. Она указывает на какую-то точку в более ровной части леса, метрах в пятидесяти от нас.

– Клем, это в двух шагах.

Я сдаюсь и снова иду за ней. Земля под ногами сменяется плитами из вулканического камня. Майма делает шаг вперед.

– Это меаэ, священное место древних, здесь приносили в жертву людей…

Посреди обширной террасы стоит третий тики. Все это похоже на опутанный лианами древний индуистский храм, от которого со временем останется только фундамент. Блестящий серый камень тики контрастирует с тускло-серым оттенком плит, на которые его поставили. Я замечаю, что каменное создание держит в руках перо и пальцев у него не десять, а двадцать.

Майма явно горда тем, что показала мне его.

– Это страж искусств, – говорю я. – Мана творчества.

Моя! Единственная мана, которая что-то для меня значит. Не надо мне ни денег, ни ума, ни красоты. Я подхожу ближе, прикасаюсь к базальту. И ничего не чувствую. Похоже, никакой сверходаренный предок, во тьме веков посещавший это меаэ, не намерен передать мне свой талант. Опомнившись, отдергиваю руки, как будто тики может меня обжечь.

– Четвертый здесь же. – Майма меня опережает, я не успеваю повторить, что спешу, что мне надо выполнить задание Пьер-Ива, начать роман, что…

И я его вижу.

Серый тики, близнец трех первых, из того же камня, того же возраста, стоит рядом с тики искусств. На месте глаз крохотные щелки. Ни рта, ни носа, только две ямки на лице без единой морщинки, гладком, как дочиста обглоданный череп. Обеими руками, всеми двадцатью пальцами, он стискивает птичку, и по резному камню вьется бороздка, след ползущей змеи.

Я вздрагиваю.

Тики смерти?

Мана мести? Жестокости?

Почему так близко к мане творчества?

Мне кажется, скульптор ничего не делал случайно, он как будто дал нам ключ. Майма говорила, что тики пять. Появились два месяца назад, когда наша поездка была уже запланирована.

Я размышляю.

Пять тики. Воплощение различных талантов.

Пять участниц.