Трофей объявленной охоты

По шоссе они поехали уже немного за сто километров в час, однако неожиданно, последовало несколько ударов в стекло, от чего на бронепластике остались пятна деформационного помутнения.

– Что это? – удивился Головин.

– Это временно. Сейчас структура стекла восстановится и снова станет прозрачной.

– Я не про это. Что ударило в стекло?

– Алмазные жуки.

– Насекомые, что ли? – уточнил Головин сморщившись и принялся осматриваться, словно боясь увидеть жуков прямо в машине.

– Э, да вы инсектофоб! – догадалась Анна и засмеялась.

– Чего?

– Вы боитесь насекомых, Марк?

– Я их раньше даже не видел, мы жили в индустриальных районах, где и деревья то уже не росли.

– Не бойтесь алмазных жуков, они совершенно безобидны, а те что попадаются иногда, это те особи на которых не сработало генетическое оружие.

– Что за оружие такое?

– Когда строили этот город, никто не знала о семилетнем периоде миграции гигантских масс алмазных жуков. И когда этот ужас случился, город уже располагал тремя тысячами зданий.

– И что было?

– А было следующее, летевший над землей плотный поток из миллиардов насекомых, словно пилой, перетирал здания и они заваливались, а те что оставались стоять, лишались углов, крыш, балконов. Жуки имеют большую массу и двигаясь в плотном строю, являются неудержимой разрушительной стихией.

– И как все разрешилось? – спросил Головин, которого настолько заинтересовала эта история, что он перестал ощущать жжение в царапинах полученных в недавних приключениях.

– Решалось по-разному, но яды не помогали, жуки быстро к ним приспосабливались. Помогла коррекция в генетическом коде и тогда удалось навязать жукам другой маршрут миграции. Теперь он идет по пустынным каньонам в сорока километров восточнее города. А те, в ком восстанавливается прежняя генетическая информация, по-прежнему летят через наш город.

– Вот почему у вас такие прочные автомобильные стекла! – догадался Головин. – А я думал, что из-за гангстеров!

– За следующим поворотом я вас высаживаю.

– Отлично. Оттуда всего триста метров до моего дома, – сказал Головин и принялся рассматривать прохожих, одновременно раздумывая над тем, как на его теперешней жизни отразится это похищение.

Плохо, если все изменится в тот период, когда он стал понемногу привыкать к этому городу, к его центральному, такому уютному району, с разными достопримечательностями, вроде художественной академии, в которой учились, почти одни девушки.