Тютюнин против ЦРУ

«Убьёт дура!» – успел подумать он и резко пригнулся, а вся мощь страшного удара пришлась на физиономию Палыча.

От такого сотрясения тот сразу потерял контроль над превращениями и обратился в старика с лопатой. Люба вскрикнула от неожиданности и добавила ему ещё.

Палыч крякнул и стал ботаником с сачком для ловли бабочек. Серегина жена совершенно ошалела и нанесла ему изощрённый, показанный мамой, удар. Ботаник ойкнул и исчез, а ему на смену пришла блондинка в коротком платьице.

– Ах вот она! – торжественно произнесла Люба.

 – Ах вот какую сучку ты привёл!

Отшвырнув скалку, она бросилась на противницу, желая немедленно вцепиться ей в волосы, однако обхватила руками стриженую голову рецидивиста Сивухина.

– Ой, извините, – сказала Люба и громко икнула. – Серёжа… – она повернувшись к мужу. – Я схожу с ума, Серёжа… Я схожу с ума…

Тютюнин подхватил падающую супругу и проводил её в другую комнату, где уложил на кровать, а потом принёс холодного молока.

– Полежи пока, Любаш, скоро все пройдёт, – пообещал он и вышел к гостю, который понуро сидел в облике Сивухина и, посмотрев на Сергея, спросил:

– Что это была? Моя шибко боялся…

– Это как бы небольшое приветствие, – соврал Тютюнин.

 – Просто у нас так здороваются. Как увидят друг друга, так сразу – хрясь скалкой. Здороваются… – Серёга вздохнул. – Меня она тоже неоднократно прикладывала… – признался он. – Но ты не обижайся, такие у нас обычаи. Обычаи такие…

– Моя понял, – кивнул Палыч. В этот момент кто-то толкнул входную дверь и, поскольку она оказалась незапертой, вошёл в прихожую.

– Кто там? – крикнул Серёга.

– Я, кто же ещё! – ответила ему Олимпиада Петровна, появляясь в комнате.

Посмотрев на Сергея и переведя взгляд на незнакомца, она криво усмехнулась и наставительным тоном произнесла:

– Хоть бы поздоровались с дамой. Или этого уже и не нужно делать?

Сергей не успел сказать и слова, как Палыч метнулся к обронённой скалке, а затем, с нею, бросился к Олимпиаде Петровне.

– Нет, Палыч! Нет!

Однако было поздно.

Последовал страшный удар, вследствие чего ноги Олимпиады Петровны оторвались от пола и она, пролетев по воздуху до самого посудного шкафа, врезалась в него головой.

При этом обрушилась полка с карельским сервизом, и его осколки посыпались через распахнувшуюся дверцу.

– О-о-ой! – заголосила Олимпиада Петровна. – Убива-а-ают! Карау-у-ул!

– Он не хотел! – попытался прояснить ситуацию Тютюнин, нагибаясь нда поверженной тёщей.