Гори, ведьма!

Сцепив зубы, он крепко прижал пальцы к зажмуренным векам и медленно процедил:

– Прими форму, назови свое имя!

– Покажи мне свой, и я покажу тебе свой, сладушка.

Дремин фыркнул, потирая виски.

– Ничего так шарашит, да? Не знаю даже от чего больше: от магии или от болтовни, – поделился он.

Леша решил, что с него хватит. Он выпрямился, потягиваясь, так что хрустнул позвоночник и устало размял шею.

– Единственный свидетель отказывается сотрудничать со следствием, – сообщил он Дремину, кивнул и стремительно вышел из комнаты под его озадаченным взглядом.

– Он такой темпераментный, мне нравится, – проскрипело ему вслед.

Младший лейтенант Поляев предпочел не слушать, он раздраженно и шумно переворачивал кухонные ящики, с грохотом выдвигая их и задвигая обратно, пока не нашел большие ножницы. Затем вернулся в комнату и подхватил с туалетного столика флакон лака для волос, и в тишине принялся заливать лаком нарисованный углем круг.

– Роскошно получается, – осторожно заметил Дремин, поглядывая на сосредоточенного Лешу.

 – Ну ты тут э… заканчивай, а нам еще с трупами заниматься, – пробормотал он и исчез за дверью.

Тот хмыкнул, не отрываясь от заливания круга лаком для волос – лак оказался с блестками.

В кармане завибрировал телефон, и Леша поспешил ответить.

– Что свидетель? Видел что-то? – с места в карьер начал Илья.

– И вам доброе утро. Свидетель удивителен даже среди многообразия, – Леша не удержался. – Очень разговорчивый и очень бестелесный.

Вам понравится.

– О как. Тащи его сюда, – проговорил Илья после короткого молчания и отключился.

Леша фыркнул в ответ гудкам и, аккуратно примерившись, принялся отрезать сверкающий блестками кусок.

– Эй! Ты чего творишь! Это похищение! Да что же творится, граждане? Ты даже не спросил мое стоп-слово!

Закончив, он осторожно потрогал пальцем за внешней границей пентаграммы, проверяя подсох ли лак, и скатал кусок в рулон.

Распрощавшись со всеми ребятами, он содрал с себя шуршащий защитный костюм и кое-как запихнул в него норовящий развернуться линолеум.

Тот верещал не переставая, пока Леша спускался по пустой лестнице, и замолчал только оказавшись на морозе. В небе, все еще непроницаемо черном, не светилось ни одной звезды, а от порывов холодного ветра слезились глаза. Леша на секунду замер наблюдая, как в окнах соседних домов зажигается свет, негромко тарахтят машины, прогревая двигатели.