Гори, ведьма!

Раньше он был огорожен тонкими перилами, но теперь от них остались только остро торчащие куски и гора светлой сосновой щепы. С надсадным хрипом ей, наконец, удалось вдохнуть немного воздуха и перевернуться. В живот тут же впились щепки и осколки бетонного крошева, а из разбитого носа часто и быстро закапала кровь, скатываясь на покрытом пылью паркете. Яра шмыгнула носом, утираясь рукавом, и вдавила пальцы в солнечное сплетение – там до сих пор жгло и болело от удара, но, вроде бы, сломано ничего не было.

Вошедших она скорее ощутила, чем услышала: двое мужчин, накачанные магией до того уровня, когда она начинает влиять на мозги. Ни один из них не был Федей. Чужие и опасные. Яра старательно задышала ртом, боясь нечаянно хлюпнуть носом, полным крови, выдавая себя, и медленно подползла к краю лестничного пролета, чтобы выглянуть вниз. Так и есть, двое: один, жилистый и юркий, а другой – тут Яра высунулась чуть больше, пытаясь разглядеть, другой – повыше и помощнее, с чем-то вроде пистолета.

Не дав себя хорошенько рассмотреть, он скрылся в кухне. Его напарник с винтовкой наготове закружил по небольшому холлу, осматривая завалы того, что всего пару минут назад было мебелью. В желудке куском льда заворочалась паника, это здорово мешало думать. Это, и противная мелкая дрожь, не то от страха, не то от адреналина. Почему Федя ушел? Почему отец не спускается? Как он мог не услышать взрыва? Яра беззвучно выругалась, выдыхая рывками, и тут же поморщилась от боли в ребрах.

Человек внизу тихим, пружинящим шагом обходил обломки зеркальных этажерок и низких диванчиков в восточном стиле

Мама любила шелковую вышивку на них, помнишь?

Мраморная крошка, осколки стекла и щепки хрустели под подошвами. Яра уронила голову и уткнулась лбом в шершавые доски, поднимая маленькие облачка пыли при каждом выдохе. Ее холодные влажные пальцы заскользили по корпусу телефона в кармане, прежде чем удалось его вытащить и отправить отцу пару сообщений, полных ужаса и ошибок, так и оставшихся непрочитанными.

Как и те, которые она отправила Феде.

Пульс скакал, как сумасшедший, шум крови в ушах нарастал, набирал обороты внутри ее головы, подобно турбинам, заслоняя собой все остальные звуки, не выплескиваясь наружу, но все пребывая и пребывая, заполняя все внутри вязкой темной мутью. Муть эта тяжелила ноги и руки, заковывая в какое-то оцепенение, заставляя повторять по кругу одни и те же мысли.