Первые

– Вон та.

Он проследил за махом руки и увидел её. Крохотная девочка лежала на кроватке в череде таких же крохотных кроваток с бесцветными одеяльцами. Не плакала. Не угукала. Не напоминала ребёнка. Скорее это взрослый, который устал от боли и горя, потому спрятался в детском теле.

С того момента мальчик перестал быть маленьким. Он увидел, что есть те, кто ещё меньше. Те, кому тяжелее. Больнее. Невыносимее. И он захотел стать большим. Сильным. Неуязвимым. Из-за неё. И для неё. Теперь он не один. У него снова семья.

Но в этой семье он не младший. Ему нельзя требовать, надеяться, ожидать. Он должен идти, создавать, брать. Своё и чужое. Потому что теперь он не один.

– Как прошёл день? – ресторатор улыбнулся сестре.

– Просто отлично.

Она села напротив, положила салфетку на колени, обхватила вилку тонкими пальцами. Красная бусина черри брызнула на белый фарфор и тут же исчезла в месиве себе подобных.

– Я сделала эту деревенскую шмару в первом туре. Уверена, место будет моим.

– Тебе не идут крепкие выражения, – он тщетно прятал за строгостью нежность: ему очень нравилось, что у неё всё получается.

Он однажды победил страх, чтобы она всегда побеждала.

– А алкоголь? – веселилась Мелания. – Мне пойдёт что-нибудь покрепче?

– Хочешь отпраздновать? Не рано?

– Вечер. Самое оно! – вздёрнула подбородок, предупреждая возражения. – Я уже вытащила успех из перспективы. Чего мне ждать? Что влиятельный любовник сделает ведущей её? Не посмеет. Даже не потому, что я лучше. А я лучше! Тебя испугается.

Наша семья покруче будет. Это раз, – поднесла бокал с зел?ным соком к перламутровым губам.

– Что два? – Ярослав давился улыбкой.

– Два? А два – это, ты не поверишь, мой брат завтра открывает самый нереальный рестик в мире. Или этот факт ты тоже подвергнешь скепсису?

– Нет, – он покачал головой. – Как и с твоей первой аксиомой спорить не стану. Ты у меня самая крутая!

– Тогда виски?

– Мне да. Тебе шампанское.

– Ну…

– Но самое дорогое!

Официант Паша метнулся на кухню, едва предложение удумало подойти к концу.

Ещё быстрее вернулся с заказом. Стакан впечатался в сухую ладонь, ножка бокала запуталась в тонких пальцах.

– За тебя!

Мужской и женский голоса столкнулись в хоре, взорвались смехом.

– Расскажи про пробы, – попросил ресторатор.

– О, я была великолепна! – жеманничала Мелания, выдавая телефон за веер. – Но без моих чар, как ты понимаешь, не обошлось.

– Кто бы сомневался, – ресторатор запил довольную улыбку.