Два мира

Но этот скрин с космического видео почему-то взял на себя смелость распоряжаться моей судьбой.

– Марселина Андреевна? – мужской голос явно нервировало отсутствие реакции.

– Да, я слушаю, – не знаю, почему я добавила это «я слушаю». Я, надо признать, когда нервничаю, не только не слушаю, я ещё и не соображаю.

– Говорит капитан Бунин. Если вам всё понятно, мы с Котовой Светланой Владимировной ждём вас в отделе.

– Я….

Отключился. Блин, Бунин, подданный ты его Величества королевы английской: ни здравствуйте, ни до свидания.

Сумбурные сборы перемежали не менее разбросанные мысли. Натягивая первые попавшиеся джинсы под круговорот «что здесь, чёрт возьми, происходит?», я попыталась привести ситуацию в более менее приемлемый для осмысления вид.

Моя подруга, неисправимый интроверт, звонит мне поздно вечером из отделения полиции и, постоянно вздыхая, приглашает составить ей компанию. Потом трубку берёт какой-то мужик, надеюсь, что правда полицейский, а то мало ли это у заключённых там какая акция: приведи друга, и тебе скостят срок.

Сжатые в нервном припадке пальцы никак не хотели разжиматься – такое впечатление, что на ногти некогда беспечным вечером я старательно наносила клей. Слой за слоем. Глянцевый такой чёрный клей.

Так, руки уже не спасти! Но что делать с ногами? Босоножки?! В феврале? В классическом таком московском феврале – симбиозе всевозможных климатических осадков и матерных ругательств поскальзывающихся на замёрзших лужах прохожих.

Ладно, чёрт с ними со всеми – с ногтями и с Буниным! Зажмурившись, чтобы не видеть насильственную погибель своего педикюра, я резким движением натянула носок. Не снижая скорости, проделала аналогичные манипуляции со второй ногой. Белый хлопок мягко покрыл чёрный лак – так аккуратно прилепить один элемент к другому мне ещё ни разу не удалось за всю свою жизнь.

Так, что дальше?

Куртка.

Ключи.

Телефон. А где телефон?

– Там, где ты его и оставила,– подсказал Внутренний Критик.

– Спасибо тебе, дорогой, это очень важная информация.

И где я его собственно оставила? Вкус чего-то неприятно химического во рту помог мне вынырнуть из трясины раздумий. Эх, говорила мне бабушка:

– Ну-ка не грызи ногти! А то зубья почернеют!

Как в воду глядела.