Чему улыбаются дети

Суд должен был начаться совсем скоро. Гаша сидел в рыжем, тёмно-оранжевом коридоре, с противным кривым линолеумом.

«Скоро всё начнётся. Вот за этими дверями, за этой самой стеной меня ждёт резкое изменение в жизни. А может произойти что-то, чтобы это отменило? Боюсь только метеорит или что-то ещё страшнее… Так что лучше не надо. Почему я смирён? Нервничаю, ладошки холодные, но в принципе спокоен…»

– А вы весьма спокойны для человека, которого, как вы говорите, хотят не за что посадить, – заметил следователь, сидевший рядом.

– А как обычно ведут себя на моём месте?

– Хм, вы правы, я не знаю. Я вообще редко сижу в ожидании суда с подсудимыми, просто представлялось поведение более изящным.

– Думали, буду кричать «Не я это! Не я! Ошибка! Вы ошиблись!»?

– Да, «это не справедливо!» и всё в таком духе. Надо же, я даже заставил вас улыбнуться?

– Я вспомнил, как делал в детстве, когда по телевизору шёл суд.

Следователь показал, что готов послушать.

– Когда судья говорил: «Всем встать, суд идёт», – я, назло ему, садился.

– Ха-ха, значит, вы с самого детства со злом к судам и власти относились, а?

– Да не-е-т..

– Ладно. Только так на суде не делайте.

– А на апелляцию подать дело можно? – голос Гаши стал вдруг тихим и мрачным, хотя в этом мраке больше читалась грусть или безнадёжность.

– Можно, – голос следователя тоже сделался серьёзным, – но не думаю, что это вам как-то поможет.

– Помню я, но это не я!

– Вот и начинается то, о чём мы с вами говорили. Вы не нервничайте. Я раздражать вас не хочу такими фразами, конечно. И я бы даже предложил в качестве успокоительного маленькую шоколадку, вот только дело в том, что я её съел, а вторая для дочери.

– Что, вам дочка важнее меня?

– Ха-ха, ну да, есть такое. Улыбайтесь-улыбайтесь, это правильно. Оп, а вот нас уже и зовут. Извините, мне надо идти прямо сейчас и отдельно, так что я с вами прощаюсь, – он поднялся уходить.

– Следователь?

– Да?

– А как вас зовут хоть?

– А, вот я голова… – бейджик вечно в столе оставляю. Павел Шельфатцов Сергеевич.

Гашу взяли за руки за спиной и повели в зал. «Ну почему они все как-то так представляются… Так он Сергеевич или Павел…»

Привели и посадили за решётку. Объявили суд начатым, объявили преступление (и вот теперь Гашу слегка дёрнуло) и обозначили Гашины права.