Сокровища наместника

– А вору это зачем? Вору от этого сплошное расстройство брюха. Ой, смотри, какая баба!..

– Черпак, околотошный все еще посматривает нам в спины.

– Да я не в этом смысле, смотри, как юбки-то поддерживает! Эх, так бы и впился зубами – хороша баба!..

34

На площади перед домом городского головы торговля шла вяло. Немного овощей, немного прошлогодних яблок и картошки, а в остальном деревянные ложки, деревянные башмаки и немного жестяной посуды.

Здесь не шумели зазывалы, не шел коромыслом дым от жаровен и публика, в основном, была чистая и благопристойная, а потому и за кошельки держалась не так крепко, как на базарной площади.

Этим пользовались оборванцы-беспризорники, которые мастерски срезали кошельки и, передавая друг другу, становились ни при чем, когда их хватали стражники.

Пойманных тащили в местный околоток, где секли розгами и отпускали, а срезанный кошелек переходил к Синяю, пятнадцатилетнему главарю банды малолетних воров.

Синяй «косил» под калеку и сидел на углу улицы, опираясь на костыли, окруженный телохранителями из таких же оборванцев.

Случалось, ему даже подавали за уродство, и тогда подавший становился защищенным от воровства. И если он ронял кошелек или рассыпал монеты, ему тут же все возвращали до последнего денима. У Синяя тоже были свои принципы.

– Вон он, – указал Черпак на владельца площади, когда они с Циркачом вышли к дому городского головы.

– Вижу.

– А охраны-то, как у королевского прокурора!..

– Бобер мечтает посадить его на нож, – напомнил Циркач.

– Ну, это конечно, – согласился Черпак. Бобер был командиром другой подростковой банды, которая контролировала другую часть города и враждовала с бандой Синяя.

– Здорова, Синяй, – сказал Черпак, когда они с Циркачом остановились напротив «уродца» на костылях.

– Здарова, урки. Какие дела?

– Хотим за твое здоровье выпить.

– Пейте, мне не жалко, – улыбнулся Синяй.

– На самом деле нужно человечка найти, – перешел на деловой тон Циркач.

– О, Циркач! Радость-то какая! – воскликнул Синяй, как будто только что увидел Ронни.

– Лобызаться не будем, – сказал Циркач. – Даем тринадцать денимов за помощь.

С этими словами он высыпал монеты в рваную шляпу Синяя.

– Копейки, конечно, совсем никакие, но для старых друзей постараемся, – пообещал Синяй и улыбнулся Ронни.

Когда-то давно Синяй был принят в подростковую банду, но его невзлюбили некоторые из старших.