Я тоже киллер

Пробежал глазами по расписанию, пожал плечами.

– На ближайший, до конечной. – Посмотрел в сторону буфета и добавил: – Два.

Молча отдал деньги, получил через узкую прорезь окошечка билеты, сдачу и направился к буфетному прилавку. Поезд через сорок минут, время есть. Он не боялся милиции, зная её медлительность. Раннее утро, открыта только дежурная часть, пока поступит заявление, пока… Поезд давно будет стучать колёсами вдали от города, вдали от мелких и скучных проблем. Он будет смотреть в окно и грустить, всё как всегда, ничего нового.

Лена, похоже, сдавала смену и собиралась идти домой, мужчина со спортивной сумкой и двумя билетами в кармане направился к ней. «Бывает ли любовь? – думал он на ходу. – А с первого взгляда, с первой фразы?»

– Леночка, извините за банальный вопрос. Что вы делаете сегодня?

Она снова мило смутилась, почему-то покраснела и опустила глаза.

– Ничего.

– Вас что-нибудь держит в этом городе?

– Нет, – ответила она на удивление быстро и стала серьёзной.

– Совершенно случайно у меня есть два билета, но не в кино.

Анатолий достал из кармана билеты и показал ей. Посмотрел в Еленины глаза, и она словно утонула в омуте, нырнув туда с головой, без всякой надежды вернуться на поверхность.

– Вы поедете со мной?

– Да, – выдохнула она и доверчиво прижалась к его руке.

«Что я делаю? Она же почти ребёнок, и я ломаю ей жизнь. Впору гроб заказывать, а не в любовь играть».

Он испугался, уже не за себя, за неё. Не сегодня, так завтра его достанут.

«Только на одну ночь, завтра я её брошу», – но сердце говорило: «Нет. Ты попался, парень, где-то не так легли карты, и перед смертью тебе пошла масть». Игра без козырей, сможет ли он разыграть свои карты или до него так и не дойдёт ход, Анатолий не знал.

Он не знал, доживёт ли до завтра, а скорей всего, встретит очередной рассвет с дыркой в затылке, уставившись остекленевшими глазами в голубое небо.

Вдруг до боли в сердце, с острым щемящим чувством в груди, ему захотелось иметь детей, красавицу жену и маленький домик в деревне. Простые житейские радости.

«Старею», – подумал киллер и лишь сильней прижал хрупкое девичье тело к своей груди. Пусть. Что будет, то будет.

– Толик, – она замолчала.