Я тоже киллер

В карих пронзительных глазах, которые когда-то прожигали взглядом насквозь, затаился страх. Страх загнанного зверя. Страх волка, попавшего в капкан.

Кондуктор – немолодая, невыспавшаяся и, видимо, поэтому хмурая женщина лет сорока трёх – взяла с него деньги за билет, устало отсчитала сдачу и потеряла всякий интерес.

Анатолий сел впереди салона и прикрыл глаза. На сиденьях позади него расположились парень с девушкой и пожилой мужчина, всего пятеро – машинально отметил про себя он на всякий случай, сосчитав всех, даже водителя.

Подыхающий от старости автобус медленно тащился сквозь полусонные улицы. Через пару остановок в автобус вошла шумная компания из шести изрядно подвыпивших юнцов. Парни возвращались с какой-то вечеринки, события которой со смехом обсуждали, обильно сдабривая речь матом.

«Уроды, – подумал он, – теперь одиннадцать», но ничего, что могло бы его встревожить, не почувствовал. Компания явно не хотела платить за проезд и оскорбляла кондуктора, послышался громкий хохот, и женщина истерически взвизгнула, срываясь на крик.

Анатолий сделал вид, что происходящее в салоне его нисколько не касается, да так и было, он не привык вмешиваться. Жизнь научила. Анатолий устал, отдыха требовал каждый нерв, каждая клеточка его загнанного тела.

Молодая компания продолжала бесноваться. Анатолий оглянулся. Парни встали в кружок, а кондуктор, словно мячик, металась от одного к другому, пытаясь вернуть свою сумку с билетами и деньгами.

Пассажиры испуганно вжались в сиденья, всем своим видом показывая, что происходящее их совершенно не касается, лишь пожилой мужчина попытался вмешаться, но его грубо заткнули, и он с укором посмотрел на Анатолия.

Нет, не так, снова, как в последнее время, всё грозило пойти наперекосяк. Мужчина в хлопчатобумажной майке опустил глаза, он устал, жизнь летела под откос, ему не хотелось вмешиваться, давили свои проблемы. Он не был суперменом, давно уже не строил из себя героя и борца за социальную справедливость.

Анатолий казался сломленным жизнью, плечи поникли, и только волчьи глаза говорили, что он ещё очнётся.

Он был киллером, и до недавнего времени неплохим. Диспетчер знал его под кличкой Толик-волк. Двадцать семь заказов, тридцать девять трупов, издержки производства он не считал. Он не был злым, но мир сделал его жестоким. Этот анекдот словно про него.