Шварцкау

– Но у него в комнате еще два человека!

– Значит, пусть пьют чай вместе. Придумай что-нибудь, Роджер, ты же смышленый парень.

– Это не настоящий омлет! – заявил Роджер капризным тоном, тыкая вилкой в синеватую массу.

– С чего ты взял?

– Да тут даже кусок этикетки остался! Вот!

И он выдернул из-под омлета клочок упаковочного пластика с подробным описанием состава грибного омлета. Ни яйца, ни грибы там ни разу не упоминались.

– Какой ужас, – произнес Сид и, не дождавшись пепельницы, закурил.

– Я не буду тебе помогать, потому что это противоречит моим взглядам на порядочность и лояльность своей компании, – сказал Роджер, глядя в стол.

– Зря ты так. Я же тебя угощал, а ты отказываешь мне в небольшой услуге.

– Ничего себе услуга! – воскликнул Роджер. Заметив, что на него стали оборачиваться, он умолк и втянул голову в плечи.

– Твоя жена Зельда производит впечатление женщины основательной и где-то даже старомодной в хорошем смысле этого слова.

– Она не поверит.

– Я покажу ей фото.

– Там ничего нет, ты снимал со… со спины.

Сид усмехнулся и стряхнул пепел на свой омлет. Затем достал из кармана видеоплеер и положил его на стол уже включенным на нужном месте.

Перед Роджером замелькали планы один заманчивее другого – пока это были только раздетые девицы, но потом в кадре появился и он сам. И тоже в самых красноречивых ракурсах. Он был вполне узнаваем, хотя и не на все сто процентов, но Зельде этого будет достаточно.

– Убери эту гадость, – потребовал Роджер и прикрыл глаза.

– Да ладно тебе, – сказал Сид, – хороший, между прочим, ролик. Ты там такое выдавал, что я тебя реально зауважал. Мужик с большой буквы, вот ты кто.

Роджер почувствовал, что ему нравится эта, пусть и неискренняя, похвала, а ведь фактически Сид над ним издевался.

– Между прочим, Сид, бакенбарды в наше время никто не носит. Их не носили уже во времена моих родителей.

– Ты сейчас прямо как моя первая жена говоришь. Та тоже все критиковала мои бакенбарды, кричала – сбрей их, стань настоящим человеком, а не то я тебя брошу.

– И что? – спросил заинтригованный Роджер.

– Побрилась, прикинь! – Сид усмехнулся и затушил сигарету в омлете.

– И что ты сделал?

– Да бросил я ее и уехал. Я и так не знал, что с ней делать, а тут, прикинь, она лысая. Бросил и ничуть не жалею, хотя баба она, конечно, была видная, жаль, что мы с ней расстались, очень жаль.