Сезон королевской охоты

Я и раньше умела быстро работать, когда еще была твоей служанкой.

– Да, я помню, ты всегда справлялась и поддерживала дом в идеальном состоянии, но скажи, не пользуешься ли ты…

– Колдовством?

– Да! – выдохнул Каспар, довольный, что Генриетта помогла ему задать этот вопрос.

– Я не знаю, как это назвать, меня этому мама научила.

– Чему научила?

– «Золотые ручки» называется.

– Что такое «золотые ручки»?

– Ну, когда я начинаю что-то делать по дому, я призываю на помощь «золотые ручки».

– Заклинанием?

– Я не знаю, что такое заклинание, просто произношу слова и прошу «золотые ручки» помочь мне.

– И как же это выглядят? Они что, из стены растут?

– Нет, ну что ты, – я бы испугалась. Просто стоит мне почистить одну картофелину, как почищенными оказываются четыре.

– Вон как!

– Да, леплю пирожок, а получается – пять, говядину варю всего четверть часа, а проваривается как за полтора.

– Вот это да, мне бы так научиться – рубишь одного врага, а валятся пятеро.

– Нет, это было бы страшным колдовством, – запротестовала Генриетта. – Про тебя и так говорят всякое…

– Правда? И что же говорят?

– Что ты заговоренный от стрел и от меча, что чужими жизнями от смерти откупаешься.

– И ты веришь?

Генриетта только пожала плечами:

– Ты мой муж и отец моего ребенка, для меня главное, чтобы ты возвращался целым, а как ты это делаешь – не важно.

Такого ответа Каспар не ожидал, он думал, что Генриетта вместе с ним посмеется над глупыми выдумками завистников.

– Дорогая, но это же бред! – Каспар взял жену за руку. – Эти глупости выдумывают мои враги. Да, я ввязывался в самые опасные кампании, да, я терял много людей, но никого из них я не подставлял под стрелы, – мы были в одном строю. Просто мне везло чуть больше, чем им.

– Это и есть заговоренность.

– Но не все погибали в моих походах, дорогая, были и те, кто возвращался.

– Люди говорят, они все умерли.

– Что значит «умерли»?

– Все, кто вместе с тобой вернулись, – умерли.

Каспар хотел возразить, что и это все выдумки, но, посмотрев Генриетте в глаза, понял, что она говорит правду. Он медленно выпустил ее руку, отошел к витражному окну и стал смотреть на улицу.

– Почему ты не говорила мне, что твоя мать учила тебя колдовству?

– Не колдовству, – упрямо возразила Генриетта.

– Ну хорошо – не колдовству, а некоторым приемам.