Три доченьки

– Так, девочки, угощайтесь, я для вас сливы помыла, – поставила она на низенький журнальный столик тарелку с фруктами.

– А мандарины? Ты почему не положила в тарелку мандарины? – появился в дверях ставший вдруг добрым и улыбчивым, дядя Ришат.

– Забыла! – нацепила на лицо приторную улыбку Сабина.

Женщина направилась в кухню и там накинулась на вошедшего за нею мужа, шипеть.

– Какие тебе еще мандарины! – принялась корить вполголоса мужа Сабина.

Красивое лицо женщины исказилось в гримасе.

– Притащил к нам всю свою нищую родню! Мало того что они мне весь палас своими грязными пятками истоптали, так еще и съели все, что я приготовила нам с тобой завтра на обед! Я что теперь, должна у плиты как приклеенная стоять, чтобы эту свору кормить?! О чем ты вообще думал, когда привёл их в мой дом?!

Ришат такой реакции от собственной жены не ожидал. Он отшатнулся и улыбка тут-же исчезла с простоватого его лица.

– Так они сейчас в баню сходят и не будут ничего тебе тут топтать, —растерянно произнес он, глядя на жену во все глаза. – Баня пока еще не истопилась.

– Нет! – обернулась к Ришату злющая жена. – Пусть уходят прямо сейчас! Я не могу смотреть на то, как они там уселись на моих новых диванчиках и сидят! Они же к матери твоей приехали? Вот пусть туда и идут!

У двери в кухню, вцепившись обеими руками в тарелку со сливами, стояла бледная, напуганная от случайно подслушанного разговора между братом и золовкой, Гуля.

– Вот, – протянула она тарелку Сабине. – Мы уже поели, спасибо.

Женщина схватила тарелку и отвернулась от Гули.

– Спасибо за чай. И за то, что нас в гости позвали. Хорошо тут у вас. Красиво. А мы, пожалуй, пойдем, – кое-как выдавила из себя ненужные слова Гуля. Женщина изо всех сил старалась как-то спасти ситуацию.

– Дочки, вставайте, погостили и хватит, – прибежала к детям Гуля.

– Но я не хочу, – заныли все трое.

– Я тоже уже ничего не хочу, но… Надо, – развела руками, еле сдерживающая слезы Гуля.

Насима

– Чего пришли? – недовольно встретила у ворот своего дома Гулю с детьми старуха-Насима. – Что ты там такого плохого братьям своим наговорила? Чего неймётся тебе, вредная девка?

Старая женщина с неодобрением глядела на дочь.