Моя вредная девочка

А когда это происходит, мать превращается в монстра.

Расима погрузилась в воспоминания, когда достала старенький потрепанный фотоальбом и принялась разглядывать фотографии родителей. На снимках мама с папой еще молодые. А вот детские фотографии хорошенькой как куколки, Дианы, и Расимы.

…Старшенькая, Диана, родилась красавицей и это предопределило ее дальнейшее воспитание в семье Рахимбакиевых.

Рождения Дианы, Аким и Алима ждали долгих восемнадцать лет. Уже и отчаялись, решив «куковать» на старости лет в одиночестве, но неожиданно помогла бездетной супружеской семье, бабка-ведунья.

Рожать в тридцать шесть лет Алиме было тяжело. Почти всю беременность женщина пролежала в роддоме на сохранении. А когда родила, любуясь на миленькое личико дочери, новоиспеченная мамочка пошла наперекор всем родственникам, требовавшим назвать кроху древним татарским именем. (Рабигой, Туктабигой, Рамзией, Муршитой).

– Нет. У моей дочери будет имя как у принцессы!

Так появилось это имя – Диана. «Принцесса Диана».

Принцессу любили и баловали. Единственная бабушка, со стороны Акима, старенькая хромоногая Майнура, одарила внучку квартирой в городе.

Бездетная Майнура к городской жизни так и не смогла привыкнуть, потому и вернулась жить в деревню, к племяннику Акиму (отцу Дианы).

Маленькая Диана росла и радовала маму, папу и бабушку, как вдруг Алима почувствовала знакомое шевеление внутри живота.

Будто ребенок толкается изнутри.

В сорок лет рожать второго, сильно сдавшая после поздних родов Алима, очень не хотела.

– Тут бы Дианку успеть вырастить и на ноги поставить. Боюсь я, у меня ведь все родственники до пятидесяти не дотянули, умирали к сорока годам, – жаловалась она мужу. Но супруг, уставший от долгих лет бездетности, заявил:

– Рожай, вдруг сын будет, вырастет защитник для нашей Дианки.

Узи не делали, пол ребенка Аким и Алима не знали до самых родов и очень ждали сына, однако родилась она, девчонка, героиня нашей истории.

– До чего же она некрасивая, – сразу воскликнула Алима, как только увидела черненькую, с глазами-щелками и огромным распухшим носом-картошкой, малышку.

И такой ее охватил ужас перед тем неизбежным, что может произойти, что женщина прошептала, отвернувшись от младенца:

– Не хочу. Я Дианку больше люблю, никто мне ее не заменит!

Не понимала женщина, как это возможно: любить обоих детей одинаково. И не хотела она, боялась, что обделит своей любовью любимого первенца, Дианку, в угоду младшенькой.