Слуги этого мира

Но, если вы имеете в виду ту, которая живет с мужчиной душой и телом в единстве, то можете считать, что шрам мне оставила пассия, – сказал Ти-Цэ, когда все успокоились опять.

Тут улыбаться пришел черед Помоны:

– Это что, домашнее насилие?

– Каждому йакиту судьбой предназначена своя женщина, одна на всю жизнь, – начал он, и его голос, обычно низкий и грубый, смягчился. – Да. – Он на мгновение задумался. – Как только юноша проходит все обязательные испытания и становится мужчиной, он возвращается в Плодородную долину, где был некогда рожден, и отыскивает суженную.

– Разве судьбу надо так тщательно искать? – съязвила Помона.

Но подловить Ти-Цэ и разуверить в разумности предопределенности всего сущего не получилось.

– Свою женщину мы не то чтобы ищем. Мы ее узнаем. По запаху. – Ти-Цэ указал на свой широкий приплюснутый нос. – Но вот беда: женщина должна почуять тоже. В сезон спаривания запах от их шерсти очень сильный, а у нас – слабый круглый год. Довершает трагедию тот факт, что обоняние у нас само по себе куда сильнее, чем у самок.

Нам суженную учуять ничего не стоит, а вот им – суженного… – Ти-Цэ покачал головой. – В общем, очень сложно. Для этого нужно подобраться к даме вплотную.

Помона начала понимать. Ее улыбка расползалась все шире.

– И даме это не очень нравится?

– Не то слово! Она ревностно охраняет древо своей семьи от чужаков. И именно чужаком ты выглядишь для самки, когда она видит тебя впервые, околачивающегося у корней ее дома с голодными глазами.

Приходится включать хитрость, чтобы добиться своего. Но это того стоит, – добавил он невольно.

Помона подобрала под себя колени. Она чувствовала, как щеки охватывает жар.

– Стражи уезжают раз в год домой? К своим женщинам?

– Если бы раз в год. Мы поочередно возвращаемся в Плодородную долину раз в три года. Я не видел свою супругу уже два. Моя очередь навестить ее подойдет только в следующий раз.

– Вот как. – Она помолчала. – А ты по ней скучаешь?

Лицо Ти-Цэ медленно расправилось.

Помона наблюдала за его преображением, и вновь почувствовала, как щемит в груди.

Ти-Цэ опустил глаза. На его лице застыло выражение светлой, трогательной грусти.

– Да, – одними губами произнес Ти-Цэ, – скучаю.

Он затолкал остатки персика в рот и утер сок с подбородка.

21

Увечье в последнем бою

Всего несколько часов назад заслужившие право называться мужчинами йакиты ворвались в Плодородную долину.