Слуги этого мира

А те полноценно обживаются на них с приходом, как у вас это называется, супруга.

Глядя только перед собой, Ти-Цэ потянул персик ко рту, но наткнулся фруктом на стенку намордника. Он рассеянно посмотрел на него. Покачал головой и опустил руку обратно на бедро.

– Слушай, почему бы тебе не снять это? Свою маску. – Помона указала на собственный затылок, туда, где у Стражей находились застежки. – Наверное, в ней не особо удобно? Зачем вы вообще их носите?

– Это часть служебной формы, – ответил Ти-Цэ и высоко поднял подбородок.

 – Без маски не положено.

– Но в ней ты не сможешь поесть, верно?

– Не больно-то и хотелось. Сказано же – дело привычки.

– А если я прикажу?

– Что?!

Помона усмехнулась.

– Не я дала себе власть. Как же мне воспринимать эту затею всерьез, если даже ты не воспринимаешь?

Из прорезей в районе рта намордника Ти-Цэ вырвался долгий, шипящий выдох. Он вытащил ноги из разъемов между прутьями, подобрал их под себя и развернулся к женщине всем корпусом. Страж долго вглядывался в ее взволнованное лицо.

В какой-то момент он скосился на сослуживцев, которые до сих пор стояли на колокольне. Они ничего не сказали против. Как и Помона, Стражи молча ждали его решения.

– Как прикажете, Посредник, – прогудел Ти-Цэ и потянулся к затылку.

Он наклонился. Затаив дыхание, Помона наблюдала за тем, как Ти-Цэ разжимает тиски одну за другой. Мороз побежал у нее по коже: никто из ныне живущих не видел их лица. Много баек ходило о безобразиях, которые они прятали, и часть из них даже придумала сама Помона в детстве.

Но никто не мог сказать наверняка, что скрывают под намордниками и без того внушающие ужас Стражи.

Ти-Цэ справился с ремешками и уже разворачивал крылья маски на затылке. Помона попыталась обострить все свои чувства, чтобы в мельчайших подробностях запомнить этот момент, но ее не покидало зудящее ощущение, будто она недостаточно внимательно смотрит и почти не ощущает реальность происходящего.

Но как бы там ни было, Ти-Цэ снимал намордник.

Он потянул его вперед, высвободил бивни из прорезей и положил маску себе на колено.

Лицо Ти-Цэ, как и все тело в целом, было покрыто белой шерстью, но короткой и более нежной, в том числе приплюснутый, но очень ширококрылый нос. Губы были тонкими, ядовито-темными. А помимо двух бивней на его лице нашлось место еще двум клычкам – на подбородке, столь маленьким, что Помона и не заметила бы их, если бы не ветерок, который растрепал его шерсть.