Шуньята под соусом демиглас

Во-первых, меня могли грохнуть в любой момент. Это означало, что Принцесса тоже становилась мишенью. Не очень оптимистичная мысль, правда? Во-вторых, чтобы заботиться о человеке, который меньше и слабее тебя, надо иметь кучу сил и ресурсов. А я понимал, что не потяну ответственность, особенно в нынешнем положении. Меня?то сложно было напугать всякого рода лишениями: когда по несколько дней подряд обходишься без еды, шляешься по городу и ночуешь под открытым небом, учишься довольствоваться малым.

Когда мы вышли на улицу, я сказал:

– Детка, боюсь, ты не вывезешь.

Состояние было омерзительное. Казалось, будто меня трахнули в мозг, а потом высосали кровь. Голова кружилась, и в ушах до сих пор звенела музыка. Я жадно втягивал свежий ночной воздух, держал его во рту, но не мог избавиться от приторной вонючей сладости дыма, тяжестью осевшего на языке.

Давайте договоримся, ребята. Если когда?нибудь я снова захочу пойти на ещё одно такое весёленькое мероприятие – втащите мне, ладно? Скажите: «Придурок, ты там сдохнешь». И дайте по морде, чтобы я одумался. Спасибо за понимание, вот теперь можем продолжать.

Короче, я прямо объявил Принцессе, что у меня нет ни плана, ни мозгов, ни денег. Жрать будет нечего, спать негде, и, вероятно, мы не продержимся даже неделю, потому что бегаю я плохо, ориентируюсь на местности ещё хуже, а из оружия у меня с собой только складной нож.

Она задержалась перед выставочным окном какого?то обувного магазинчика. Склонила голову набок, пристально вглядевшись в своё полупрозрачное отражение в стекле, и протянула:

– Значит, у тебя, нищеброда, даже машины нет?

Я, хмыкнув, указал на блестящий чёрный кадиллак, припаркованный у тротуара, – такой, знаете, как из старых шпионских триллеров:

– Если хочешь, можешь думать, что этот – мой.

Не грех было и помечтать, правда?

Принцесса окинула кадиллак взглядом придирчивой покупательницы, забредшей на автовыставку. Как будто раздумывала, достоин ли он её необычайного доверия и кровно заработанных денежек.

– Каждый нищий в душе эпикуреец. Пафосно, конечно, но сойдёт, – вынесла вердикт она.