Майя. Древнее зло

] виднелись серебристые волосы, разделенные на широкий пробор. Глаза сохранили зоркость, в них все также читалась ясность ума.

– Хорошо ли ты подумал, мой мальчик?

Я вздрогнул, ее голос точно отголосок древней истории, всегда вызывал во мне трепет. Старейшая нашего рода, еще моя мама называла ее прабабушкой, моя бабушка и ее мать тоже. На самом деле мы не были уверены в том, сколько ей лет, да и она сама не помнила. Глубокое уважение к ее возрасту и мудрости было непоколебимо. Ее слово было решающим, вопреки тому, что она придерживалась старой веры и внушала нам почитание и страх перед выдуманными духами.

Мой отец был ярым противником всего во что верила бабушка Цибац, но даже он не осмеливался перечить ей. И потому после, как я пошел в школу, он просто запретил матери возить меня и моих младших сестер в ее родовой аул, а увозил в свой.

Но после окончания университета, я вернулся в аул матери. Прабабушка Цибац по-прежнему жила в маленьком доме, одиноко стоящем в верхней части аула.

Тогда впервые я встретил Амину и решил, что именно ей быть моей женой.

– Все ли ты взвесил?

В ее вопросе чувствовалось неодобрение. Каждый мой приезд, она пыталась отвадить меня от Амины. Впервые в жизни, она не запрещала, а пыталась уговорить.

– Да!

– Одурманенному любовью мальчишке трудно втолковать что-то. Но ты еще и мой правнук. В тебе Гунаш течет моя кровь, а значит и моя твердость. Я все надеялась, ты переболеешь этим наваждением. Но, видать, девчонка не так проста.

Жесткие нити войлока в крючковатых пальцах Цибац, превращались в оживших танцоров.

– Я попрошу тебя только раз Кудиэбе[2 - Кудиэбе ( КIудиэбе сокр. КIудияй эбел) – в переводе с аварского Старшая мать.], никогда не говори плохо о ней. Я не потерплю этого.

Прабабушка Цибац, прервала свой танец пальцеткачества, впившись в меня острым взглядом. Сероглазая ведьма, так ее называли за спиной, порой мне казалось, что не зря.

– Ишь какой! Будь осторожен со словами, которыми бросаешься вот так.

Мои щеки загорелись, и чтобы как-то вернуть самообладание, я сосредоточился на замысловатом узоре ковра под ногами.

Цибац вернулась к своему делу.

– За день до того, как твою мать забрали в дом твоего отца.