Меченосец

Джекоб попытался взглянуть на обстановку собственной кухни глазами постороннего. Действительно неплохо, достойно и со вкусом.

– Вот отдал тебе деньги, а ничего не запомнилось, – произнес Джекоб со вздохом, заглядывая в опустевшую чашку. – У нас что-нибудь было или я сразу отрубился?

– Что-нибудь – было, но называть это полноценным сексом я бы не стала, – сказала девица. Она поднялась со стула, как и прежде, придерживая руками полы халата. – Если заказываешь девушку за семьдесят песо, не пей пиво «Айкбулл», а уж если напился этого дерьма, вызывай кого попроще.

Все равно наутро ничего не вспомнишь.

26

Спустя сорок минут Джекоб Браун уже ехал по западному шоссе, надеясь выскочить из смыкающихся щупалец утреннего часа пик.

У Брауна был «тревор четыреста десять» с паротурбинным двигателем и раскладной крышей. Лет пять назад он считался одним из самых роскошных автомобилей, хотя теперь, конечно, это было уже не то.

Помимо прочего, с некоторых пор Браун был вынужден ездить с поднятым верхом, поскольку открытые машины не нравились начальнику штаба генералу Реннеру.

Джекоб был единственным прикомандированным офицером военно-воздушных сил, и пехотный Реннер, без сомнения, завидовал его красивой серо-голубой форме.

В кабриолете он действительно смотрелся очень неплохо, женщины в роскошных машинах прямо у светофоров забрасывали ему в «тревор» свои визитки. Некоторым он звонил, и завязывались романы, но даже и простого внимания ему было достаточно.

В такие дни Браун забывал, что едет на скучную службу и что ему уже не тридцать пять, а страшно подумать – сорок два года!

И вот вмешался этот Реннер, бледный уроженец северного Агильона. То ли он видел, как майору в машину бросали эти визитки, то ли внешний вид Брауна показался ему излишне вызывающим, но он потребовал от него вести себя на дороге скромнее и «не уподобляться провинциальному жиголо».

Так и сказал. Но Браун на него не обижался, ведь Реннер торчал в этих местах последние восемь лет и ему уже ничего не светило, тогда как майор находился на полковничьей должности с соответствующим жалованьем и бонусами, а через год, самое большее – через полтора ему был обещан перевод в Бонбридж.

Это, конечно, тоже не столица, но довольно заметный город среди тех, которые находились в глубине материка. И все благодаря связям и друзьям в главном кадровом управлении вооруженных сил, связям, которые Браун налаживал еще в училище.