Мальн. Наследие древних

По пути он предупредил Стейна, чтобы главнокомандующего сразу направили в малый зал, и во время встречи их не смели беспокоить. Общее заседание Совета Гелиен собирался созвать позднее.

Прошло уже больше часа, а Элиас так и не появился. Гелиен барабанил пальцами по подлокотнику кресла. Через тридцать минут за дверью раздались шаги. Он резко встал.

Однако в зал вошел Стейн, на лице которого смешались тревога и печаль.

– Что происходит? – быстро спросил Гелиен. – Где Элиас?

– Все в порядке, – странным голосом ответил Стейн.

– Что? Зачем? – бездумно забормотал Гелиен и начал мерить шагами комнату, запустив руки в волосы. – Это нарушение соглашения о границах!

– Он прибыл не как советник короля Хадингарда, а как друг. Требует, чтобы ты впустил его или вышел сам и прекратил строить из себя труса, – сказал Стейн и упрямо тряхнул головой. – Прошу тебя! Эрик был тебе братом. Он имеет право знать. И не сдастся так просто… Я бы не сдался, – с вызовом добавил он.

Гелиен отошел к окну, с силой сжав кулаки, мысленно приказывая себе успокоиться. Он научился управлять гневом, но сейчас тот будто снова брал над ним верх.

– Да не могу я ничего ему объяснить! Мы с малых лет защищали друг друга. Эрик не примет то, что я всего-навсего не хочу, чтобы близкие вновь пострадали из-за меня. Ты не представляешь, что я чувствовал, думая, что они погибли. Лучше все оставить как есть.

– Ты не можешь решать за него. Это неправильно, – возмутился Стейн.

Стейн не понимал его чувства. На глазах Гелиена умирал его друг, названый брат. По приказу короля смерглов из Эрика и Каи буквально высасывали души, а он не мог ничем помочь, спасти, лишь смотреть. Более того, Гелиен был тому виной. Если существовал малейший шанс не дать больше врагу использовать людей в чужой игре, то он готов был пойти на такую жертву.

– Я давно все решил.

Стейн на миг замер, и серебристые ободки глаз раздраженно сверкнули, после чего он вылетел за дверь.

Гелиен сел в кресло и облокотился на стол, уперевшись головой в ладони. Так, в полной тишине, не двигаясь, он просидел почти час. Возможно, Стейн был прав, и он совершил глупость, отгородившись от людей и друзей. Но поворачивать назад было поздно. Он попытался оборвать эти мысли.