Рекс

 – Тридцать лет оттрубил и… никаких тебе радостей в жизни, никакой недвижимости… Вот она, благодарность государства, за которое… Ну вы сами понимаете.

– Понимаю, генерал, понимаю. Поезжайте домой.

– Прямо сейчас? – приподнимаясь с кресла, спросил Роджерс.

– Да, прямо сейчас.

– А как же деньги?

– Деньги? А какое у вас жалованье?

– Восемнадцать тысяч ливров.

– Немаленькая сумма.

– Ну… – генерал помялся. – Для лейтенанта немаленькая, но генералу кажется небольшой.

– Вот и будете отдавать постепенно, отчисляя половину жалованья.

– Правда, мистер Камерон? Вы действительно на меня не сердитесь?! – обрадовался Роджерс, вглядываясь в лицо хозяина замка.

Камерон подумал, что если бы генералу подали чашу с ядом, он бы разрыдался и ползал на коленях, вымаливая пощаду.

– Как я могу на вас сердиться? Это целиком моя вина – недоглядел.

– Благодарю вас, мистер Камерон! – затараторил генерал, пятясь к выходу. – Значит, врут про вас, будто вы бессердечный.

Генерал выскочил из комнаты и побежал по галерее, рассыпая звонкое эхо от своих шпор.

– Большое спасибо, мистер Камерон, за два миллиона ливров, – произнес Камерон. Затем щелкнул передатчиком на лацкане пиджака:

– Смена, генерал нам больше не нужен.

– Понял, сэр, – ответил дежурный смены службы безопасности, выполнявшей не только охранные функции.

12

Еще не веря в то, что все так удачно сложилось и он обвел ужасного Камерона вокруг пальца, генерал Роджерс остановился на крыльце, поправил фуражку и с чувством собственного достоинства зашагал к своей машине, помахивая стеком и чувствуя всем телом взгляды местных секьюрити.

– Ну наконец-то! – обрадовался его шофер, ожидавший появления генерала. – Я тут такого страху натерпелся, ваше превосходительство!

– Дурак потому что, вот и натерпелся! – бодро ответил генерал и, нервно хохотнув, запрыгнул на заднее сиденье.

– Ну так что, поехали, стало быть? – уточнил шофер.

– Стало быть, – кивнул генерал и, сняв фуражку, чтобы не мешала, стал пить коньяк.

Водитель завел мотор и стал аккуратно выводить машину к огромным воротам, которые начали медленно открываться.