Подземная война

– Страшно, – покачал головой гном.

– Страшно, – кивнула Зена. – Мы оттуда до полночи скорым шагом топали, только бы подальше оказаться, а потом еще долго спать не могли, все нам казалось, что дозорные Гонзалеса где-то близко перекликаются.

– Ух, баба Зена, с вами лучше пирожки кушать, чем такие истории выслушивать, – сказал гном.

– Это точно, – улыбнулась Зена.

– А что потом с вашей большой бандой сделалось? – спросил Рони.

– Я не знаю. Ушла я от них.

– А почему?

– Меня главарь, Нордквист, хотел сарбанам продать.

– Тебе сказали и ты ушла?

– Нет, – покачала головой Зена. – Не сказали. Напали прямо у костра вечером, но я всегда начеку была, а за голенищем – нож. Этот Нордквист мне еще должен остался – долю за купцов ингландских не отдал.

6

На город опустилась темнота, и ремесленные улицы погрузились во мрак – там рано ложились спать. Прохожие исчезали, торопясь домой, чтобы не попасться в руки ночным грабителям или не угодить в зловонную канаву, которых тут хватало.

– И как они тут живут? – бормотал Дунлап, стараясь угадать, что впереди – ошметок грязи или заполненная зловонной жижей яма.

Он засиделся в кофейне за беседой со знакомыми гномами. Потом они пошли домой, а он – на тайную встречу. Конечно, пойди он сюда засветло, обошлось бы без грязных башмаков, но его могли приметить – этого Дунлап и боялся. Он вообще не любил города, а уж Пронсвилль – в особенности.

Вот и заветная дверь, за которой его ждали. По крайней мере, должны были ждать.

Встреча была рисковой – без гарантий безопасности, но Дунлап считал себя гномом решительным и предпочитал действовать.

Остановившись, он огляделся, однако с обеих сторон была погруженная во мрак улица. Из окон доносился храп, а где-то приглушенная ругань. Паркины пили, женились, дрались и работали.

Он негромко постучал, и дверь отворилась. Перед ним возник здоровенный бандит – здоровенный даже среди паркинов.

– Кто таков? – спросил он с издевательской интонацией, хотя прекрасно знал, кто пришел и зачем.

«Веди меня к хозяину, дерьмо!» – хотелось выпалить Дунлапу, однако этот паркин мог врезать ему кулаком или даже выхватить нож, а Дунлап не был каким-то там потрошителем, вроде этого худородного Ламтака.