Одиночный выстрел

Сцепку потряхивало на гравитационных ухабах, экран навигатора потрескивал помехами и демонстрировал шоу на неизвестном языке.

В какой-то момент Тед выронил бутылку, громко всхрапнул и забылся тяжелым сном.

28

Утро выдалось ясное, с севера дул холодный ветер, приносивший редкие колючие снежинки. Корабли продолжали двигаться в полумиле от берега, и пока ничто не вынуждало их уходить в море.

Перед завтраком капитан корабля приходил к прелату на доклад и заверил, что никаких ухудшений погоды не предвидится.

– Горизонт блеклый, ваша светлость, к полудню придут облака, к вечеру они потяжелеют и пойдет дождь. Станет мокро, но и только…

– Хорошо. Значит, до вечера у нас просто прогулка морем, – сказал прелат и посмотрел на свои подшитые кожей войлочные туфли. По всему выходило, что он мог не надевать сапог целый день.

– Какие-нибудь пожелания, капитан Блоут? – спросил прелат, видя, что капитан хочет сказать что-то еще.

– Ваша светлость, прикажите перевести шесть лошадок в кормовой трюм, а то у нас корма баттерфляем ходит.

– Скажите сержанту-распорядителю, что я велел перевести лошадей, и он сейчас же все исполнит.

– Благодарю, ваша светлость. Я могу идти?

– Идите, капитан.

С камбуза принесли завтрак – горячую овсянку, омлет с зеленью, несколько свежих булочек и томленное с ванилью молоко. В дороге прелату хватало и этого.

После завтрака его настроение улучшилось, он накинул шерстяной плащ, взял шляпу и в сопровождении Тревиса вышел на палубу.

Вряд ли кто-то мог угрожать его светлости на его собственном корабле, однако телохранитель находился неподалеку.

Прелат встал у правого борта и стал смотреть на море. Если бы не постоянные заботы, от этого короткого похода можно было получить немалое удовольствие.

Послышалось ржание потревоженных лошадей, которых переводили в другой трюм. Возле кормы вдоль бортов стояли гвардейцы, среди них прелат заметил Грига.

– Позови мне его, Тревис.

– Новичка, ваша светлость?

– Да, его…

Телохранитель тотчас помчался выполнять приказание, перепрыгивая через бухты канатов и проскакивая под снастями.

«Проворен», – подумал Гудроф и снова отвлекся на море.

Паруса издавали ровный шелестящий шум, мачта слегка поскрипывала, и эти звуки напомнили прелату о таком же путешествии в далеком детстве. Тогда все для него было в диковинку.