Одиночный выстрел

Когда он взялся за красное вино, она сказала:

– Я могу встретиться с ним и даже познакомиться, но большего обещать пока не могу.

– Я ничего и не требую, – согласился прелат. – Пара лет у тебя еще есть, порхай, рисуй на шелках, собирай на холмах букеты. На то оно и девичество.

Они помолчали. Отец потягивал из бокала вино, дочь сосредоточенно смотрела на пламя, обхватив колени руками.

– Ты знаешь, говорят, вчера над холмами снова видели «черную колесницу».

– Это могла быть туча, – поспешно отмахнулся прелат.

– Нет, я сама говорила с пастухом дромов, он описал мне ее очень подробно. Это настоящая колесница, и нам всем следует быть настороже.

– Если даже это настоящая колесница, она могла просто пролетать мимо.

– Ну конечно, мимо! Когда мне было два года, они спустились на землю где-то за Денкером и на кого-то там напали.

– Не помню, давно это было, – покачал головой прелат. – Да и Денкер далеко.

– И тем не менее. Кстати, наши люди говорят, что три года назад над холмами тоже пролетали колесницы, а потом у нас появился этот вонючка с водочерпалки…

– Это раб появился сам собой…

– Что значит – сам собой?

– Ну, я купил его у проезжих наемников, они ехали издалека, возможно, разорили на юге какое-то селение.

– Я видела его после того, как он вдруг начал поправляться…

– О да, замечательное событие. Ну что, пойдем спать?

Прелат широко зевнул, показывая, что собирается идти.

– Я его даже не узнала, это совсем другой человек…

– Ладно, завтра договорим.

Прелат поднялся и бросил на стол салфетку.

– А это правда, что колесницы похищают людей? – спросила вдруг Амалия.

– Болтовня, – отмахнулся прелат.

– А как же «Черный праздник», когда колесница убила всех рыцарей и похитила с императорского праздника тысячу дам дворянского рода моложе тридцати лет?

– Амалия, прошу тебя, не задавай мне вопросов, на которые не существует ответов! «Черный праздник» – всего лишь страшная сказка.

– Мне рассказывала леди Онорсия…

– Леди Онорсии семьдесят пять лет, ей хочется привлечь к себе внимание, вот она и рассказывает разные ужасы, причем всякий раз по-новому! Все, я иду спать, до завтра, дитя мое!

И прелат Гудроф торопливо ретировался, чтобы не бередить старые раны.

Сейчас ему было сорок восемь лет, но ровно сорок лет назад он сам присутствовал на празднике по поводу коронации отца нынешнего императора.