Фактор превосходства

Это означало немедленный расстрел из пулеметов – недорого и эффективно.

– Тормози сильнее, Гриспен! – закричал пилармес.

– А я что делаю?!

– Сержант! Какие будут предложения?

Голос пилармеса сорвался на визг.

– Пусть притормозит и снова вперед… Лойд, откроешь мне верхний люк, понял?

– Сделаю, Пярк, – ответил один из солдат.

– Что вы собрались делать? – воскликнул пилармес, видя, как сержант готовит к стрельбе гранатомет.

– Давай, Гриспен! – крикнул сержант водителю, когда броневик почти остановился.

Хитрость дифтов дала свои плоды, пилот робота успел ослабить концентрацию и потерял полторы секунды. Этого времени хватило, чтобы Лойд распахнул верхний люк, а сержант, не целясь, выстрелил тяжелой гранатой.

Ее удар был страшен. С расстояния в несколько метров она сумела пробить корпус робота и взорвалась внутри кабины. Из вентиляционных отверстий полыхнули снопы огня и копоти.

«Скруббер» сделал шаг назад, взмахнул манипуляторами и рухнул на спину, окутанный дымом.

20

Бомбер слегка качнуло на гравитационной аномалии. Подобные «кочки» встречались почти на каждой орбите – где-то больше, где-то меньше. Приборы наведения дрогнули шкалами, провели тарировку, уравновесили погрешности и снова были готовы послать триста килограммов нейронного трумалита в бесконечно малую мишень – точку на карте.

Коммандер взглянул на «показатель тени», тот показывал двенадцать градусов. Если корректоры с орбитальной базы собирались навести бомбер на цель, им следовало поторопиться.

– …не так-то просто найти девушку подходящего форматирования. Город наш небольшой, в нем много геллисов, лестромгов и суливанов. А нас, портавайсов, мало. Вот мы и мучаемся. Тот с суливанами брак построим, поскольку у нас с ними коэффициент переломления одинаковый, то мечемся с материка на материк, в поисках другой пары.

– Да, неловкая ситуация, – произнес коммандер, чтобы только прекратить излияния своего штурмана. Его рассказ о трудностях бракопостроительного процесса он слышал неоднократно.

– Коммандер Лифт, ответьте «пустельге»! – ожило вдруг радио.

– Ну, слушаю. У меня до выхода из квадрата осталось восемь градусов, так что думайте! – с досадой отозвался коммандер.