Охотники за головами

К нам в канцелярию уже пришло подтверждение, что Веласкес успешно служит на новом месте… Просто никому в голову не приходило, что у тебя там может оказаться земляк, который все тебе расскажет безо всякого пароля…

– Тут уже ничего не поделаешь, Гэс.

– Я этих сук на куски порву… – глядя перед собой, пообещал Локвуд.

– Не надо, не заводи себя. Воевать с УСП невозможно. Тебя раздавят, как окопную вошь, Гэс. Оставь их в покое, и они тебя не тронут…

– Вот тут ты ошибаешься, Оноре. Они и за мной придут… Я это знаю.

Локвуд поднялся со стула и ощутил в голове необыкновенную ясность. Теперь он знал, что нужно делать. Он решил сопротивляться, и не потому, что боялся за свою жизнь.

Капитан Локвуд решил мстить тем, кто воюет против своих. Несмотря ни на какие высочайшие соображения, Локвуд расценивал такие игры как предательство.

– Эй, да куда же ты собрался?

– Пойду к Зельдовичу. Посмотрю ему в глаза и спрошу – куда он дел Джефа… – Локвуд сказал это таким тоном, что Вертински понял – разубеждать его бесполезно.

31

Координатор «восьмого особого отделения», генерал Спайк Деньер, стоял перед зеркалом и внимательно изучал свои зубы.

Увы, они желтели от табака, и это было ужасно, тем не менее пользоваться сигарными имитаторами Деньер отказывался.

«Только живой, бодрящий табак возвращает мне силы…» – говорил он, когда кто-то досаждал ему беседами о здоровом образе жизни.

«Если бы это было так вредно, ни один врач не пил бы и не курил.

Спайк продолжал смотреться в зеркало и вспоминал слова своей жены: «Спайк, тебе нужно заняться своим здоровьем. Ведь ты совсем не справляешься со своими супружескими обязанностями…»

Дейдра говорила это полушутя, но Деньер знал, что в этом плане у него с женой становится все больше проблем. Однако дело было не в здоровье и куреве. Причина была в другом…

В дверь постучали. Генерал крикнул «Войдите», и на пороге появился Юлиан.

Его шикарные волосы живописно лежали на плечах, а умелый макияж придавал лицу некую таинственность.

– Проходи, закрывай дверь… На ключ… – При последних словах голос Деньера дрогнул.

Юлиан привычно замкнул дверь и презрительно оттолкнул тележку с ведром и шваброй: он числился в управлении уборщиком. Затем, поигрывая бедрами, прошел к столу генерала и присел на его краешек.

Деньер обожал этого юношу.