Наемник

К счастью, эта программа еще оставалась на телевидении и никуда не исчезла вместе с остальными, привычными для Клауса вещами.

Шоу шло два часа, по его окончании Клаус поднялся к себе, чтобы немного вздремнуть. Он выставил будильник на восемь вечера и уснул, отодвинув подальше ненужные мысли…

Сновидений не было. Клаус давно уже прошел ту стадию, когда его мучили кошмары. Теперь он ложился спать и сразу проваливался в небытие, чтобы вернуться к реальности при первом подозрительном шорохе. Это был солдатский парадокс – очень крепкий и в то же время чуткий сон.

Клаус открыл глаза почти одновременно со звонком будильника. Хлопнув по кнопке, он заставил будильник замолчать, прервав залихватскую трель, немного посидел на кровати, прислушиваясь к наступившей тишине и привыкая к спустившемуся вечернему сумраку, затем спустился в гостиную.

В окне виднелись габаритные огни речного транспорта. Это был сухогруз, который вез целые горы чего-то черного, возможно, прессованного торфа.

Достав из-под дивана заряженное ружье, Клаус вышел на крыльцо и вдохнул легкий соленый ветерок, который катился вдоль канала от самого океана.

До указанного главарем байкеров часа оставалось еще много времени, но существовала такая штука, как военная целесообразность, которая не признавала никаких сроков и обещаний. Противник мог появиться в любое время – именно тогда, когда ему удобно.

Чтобы байкерам было куда смотреть, Клаус вернулся в дом и зажег свет на втором этаже.

Помня, что утром банда двигалась в сторону Эль-Гео, Клаус решил, что ждать их нужно со стороны города.

Перескакивая с кочки на кочку и раздвигая густые заросли камыша, он прошел вдоль канала сто шагов, на случай если противник решит высадиться чуть дальше.

Добравшись до небольшого, относительно сухого пятачка, Клаус с удовлетворением отметил, что, пока шел, провалился в яму только один раз.

Сорвав немного осоки и камыша, Клаус сделал себе подстилку и сел ждать.

Быстро темнело. Идущие по каналу суда медленно проплывали мимо Клауса. На их палубах стояли люди. Они плевали за борт, глядели по сторонам и вели неспешные беседы.

По мере того как сгущалась темнота, в канал выходили все более тяжелые корабли.