Личная эвакуация

Он сомневался, что какая-то, пусть и умная железка может взять след на замусоренном пустыре через два с половиной часа после прохода беглеца. Вот собака – да, Пепе не раз видел это в кино, а эта коробка…

Теплый и сам не был уверен. После покупки Трой показывал ему, как эта штуковина работает, и действительно, на полу в доме прибор показывал множество следов. Но то в доме, а тут – помойка.

– Есть показания, – сказал Трой.

– Ну и чего там? – заглянул в экран Теплый, однако увидел только полосы. – Что это за хрень?

– Это он показания поймал, сейчас картинка будет.

И действительно, секунд через пять на темном фоне появились следы, похожие на те, что оставляет человек в глубоком песке. След был желто-оранжевым и оттого выглядел, как языки прерывистого пламени.

– Пошли вперед! – скомандовал Теплый, и его отряд быстро двинулся за Троем, подсвечивая ему фонарями.

Десятки мотыльков вспархивали из пожухлой травы и, словно снег, кружились в лучах света, однако на экране сканера их видно не было – прибор фиксировал только четкую цепочку желто-оранжевых следов.

Вдруг поперек огненных следов промелькнула цепочка следов салатно-зеленых.

– Эй, что это? – удивленно воскликнул Теплый, который из-за плеча Троя заглядывал в экран.

– Не обращай внимания, это собака.

– А почему следы зеленые?

– Неизвестно. Просто я знаю, что следы собаки зеленые, а, скажем, крысы и прочие кролики следят фиолетовым цветом.

– Ни хрена себе! – искренне поразился Теплый, перекладывая тяжелый пистолет в левую руку.

– Кого, например?

– Ну… Кошки.

– Не знаю, не попадались. Но вот однажды переходил следы от стада овец – они желтые.

– То есть овцы ближе к людям, чем собаки?

– По следам выходит так, – согласился Трой, и они стали спускаться под гору к оживленному шоссе, по которому, несмотря на поздний час, вовсю сновали автомобили.

– Вот дерьмо! – сказал Трой.

– Да уж, – согласился Теплый. Шедшие следом бандиты недоуменно переглянулись.

Слишком умных подчиненных Теплый не любил и подбирал соответствующих. То есть он был не против сообразительных бойцов, но ему не нравились словоохотливые. А почти все сообразительные оказывались болтунами, поэтому он был вынужден брать солдат попроще – не слишком умных, но и не болтливых.