Ателье големов

С одной стороны, именно из-за его травмы я лишилась семьи, а сама была вынуждена спасаться бегством, благо, что на границе Кёрна в то время была группа из столицы, в которой оказался маг. Иначе всё сложилось бы совсем печально, могли и прямо на месте прикончить. И это злость на всех всадников разом сейчас вызывала глухое раздражение и на конкретного, лежащего передо мной. С другой стороны, не он же меня на стоянку тащил. Наоборот, из-за него у меня и сбежать вышло. Но… эти мысли, обе, бегают в голове по замкнутому кругу, изображают безумных белок в колесе, не дают определиться со своим отношением к происходящему.

– Почему ты не убила меня?

– Слишком много моих сил в тебя вложено, чтобы так просто пустить тебя в расход. Торговаться за твою жизнь у принца вряд ли выйдет, я так понимаю, обратно тебя уже не примут? Я же не совсем забыла степные нравы за эти годы?

– Скорее, сами ещё и добьют, как позор семьи, – он возился, разгоняя кровь по телу. – Так что решай скорее.

– Удивительное равнодушие к собственной судьбе.

А если я опять вживлю тебе кристалл?

Мейхельдо смотрел на меня как на безнадёжную дуру, которая только грозится, но и сама прекрасно осознаёт, в глубине своей души, что ничего не сделает. И даже отрицать это не получается – я и сама понимаю, что у меня рука не поднимется провернуть такое с живым человеком. Это просто за пределами моих моральных рамок, даже с большими усилиями и сделкой с совестью это не пройдёт.

– Это не равнодушие. Успела забыть, что жизнь спасённого принадлежит спасшему? За первое исцеление я с тобой рассчитался твоим побегом.

За второе возвращение к жизни мне нечего тебе предложить, так что решай сама, макхая.

Обычно всадники это “макхая”, ведьма, выплёвывали, но в его голосе не слышалось ни презрения, ни злости, ничего. Просто наиболее привычное ему слово для таких как я. Мейхельдо был готов встретить смерть, потому что ему нечем было заплатить за свою жизнь, а отбить её у меня он не мог – я ему не угрожала. Была в мировосприятии всадников тонкость.

Если кто-то пытается силой забрать твою жизнь – ты не просто можешь, ты должен за неё бороться, но если тебя спасли и ты ничего не можешь дать взамен – ты не имеешь никакого морального права сопротивляться. Предки не поймут, ты не воссоединишься с ними по ту сторону, в бесконечной орде. Твой дух не найдёт покоя и станет ничем. Отвратительное, позорное посмертие.

Не зная, что сказать, я сейчас могу только отойти за ширму, приняться за работу.