Крылья огненных драконов

Солдаты поднимались злые и, чтобы прийти в себя, пили остывший отвар из степных трав. Пока войска выстраивались в колонну, налетевший ветер разогнал туман и тучи, выглянуло солнце.

Де Гиссар махнул рукой, и колонна двинулась по дороге, растягиваясь на полторы мили. Последним в клубах пыли двигался обоз, догнавший войско накануне вечером.

Водоемов больше не встречалось – местность стала посуше. Колодцы, что попадались на дороге, моментально вычерпывались, поэтому была установлена строгая очередность, по которой полки поили лошадей.

Все деревни в округе выглядели столь же пусто и неприветливо, как и те, что проезжали ранее. Ушедшие крестьяне не тронули своей грубой утвари, зато амбары были вычищены дочиста. Однако де Гиссар не расстраивался, в прежние времена ему столь же редко удавалось застать врасплох жителей придорожных селений.

Ближе к полудню армия подошла к небольшому озеру, однако напоить в нем животных не получилось – вода имела желтоватый цвет, а на поверхности плавали мертвая рыба и лягушки.

Фон Марингеры начали действовать, и это заставляло де Гиссара готовиться к нешуточному сопротивлению.

Впрочем, как добыть чистую воду, он знал. Де Гиссар приказал выкопать цепочку колодцев на расстоянии пятидесяти ярдов от озера. Его расчет оказался верен – на глубине шести футов появилась вода.

Напоив лошадей, армия де Гиссара оставила отравленное озеро и продолжила путь к замку.

Дорога петляла между холмами, поросшими клочками чахлой зелени, на каждой возвышенности стояли уйгуны. Они были глазами и ушами де Гиссара, совершая короткие разведывательные рейды.

Пройдя плоскогорье, колонна спустилась в зеленую, заставленную каменными столбами долину.

Столбы выглядели опасно и в то же время величественно, казалось, они словно часовые охраняют извивающуюся между ними дорогу. Подъехав к подножию первого из них, де Гиссар поразился тому, насколько велики оказались эти сооружения – в пять-шесть обхватов в основании и в сорок-пятьдесят футов высотой. С середины и до самого верха столбы были испещрены древними письменами – арамейскими или еще более старыми.