Сердце Лейверона

И то, что я здесь, мне совсем не нравится, уж поверь, – меня порядком злили его подозрения.

– Тогда кто тебе его дал?

– Друг.

– Кто он? Если этот человек дал тебе кулон, значит он из этих мест. Как его зовут?

Тоже сложила руки на груди и, поджав губы, помотала головой.

Мужчину явно раздражала моя несговорчивость. Тогда он попробовал зайти с другой стороны.

– Как зовут твоего кота?

– Что? Я ничего не говорила тебе про кота.

– Сказала Арнелу, значит, сказала и мне. Говори, Эрика.

– Хорошо. Моего кота зовут Нуар. Кулон подарил человек по имени Виктор, в благодарность, как я уже говорила, – помня, как они легко залезают ко мне в голову, ответы выдавала сразу, не обдумывая. Удалось почти не соврать. – Что это тебе дает?

Надо было видеть разочарование на его лице: брови опустились, рот приоткрылся в готовности выуживать из меня информацию. Разумеется, эти имена ему ни о чем не говорили. Он догадывался, что здесь что-то не так.

4.3

Арнегаст отвернулся, тяжело дыша от нетерпения, потом сделал глубокий вдох и сменил тактику. Плавно подошел ко мне, как к дикому зверю, который вот-вот убежит. Мягко взял за плечи, даже изобразил подобие улыбки.

– Ты можешь мне доверять, я не желаю тебе зла, разве ты еще не убедилась в этом? Я лишь пытаюсь выяснить, не угрожает ли что-то моим прериям. Ну и тебе, конечно, – попытался усыпить мою бдительность.

Но взгляд… Он уставился так, словно приготовился препарировать, обнажая мои мысли, как внутренности лабораторной крысы.

Да пожалуйста. На меня эти уловки не действуют. Раньше, возможно, я бы испугалась и подчинилась. Но до конца не осознанная потеря дорогих мне людей и кота застряла внутри циркулярной пилой, уничтожая все хорошее, что было во мне.

– Нет, не убедилась. Доверие должно быть обоюдным, а ты мне ничего не рассказываешь. Все здесь косятся на меня как на прокаженную и обходят стороной! Расскажи, в конце концов, в чем дело?

Арнегаст не спешил отвечать.

– Пойми, я не могу рассказать тебе всего, Эрика. У меня есть некоторые подозрения в отношении тебя. В наш мир ворвалось зло, и мы, не знающие даже такого слова со дня сотворения, не были к этому готовы.