Второй шанс на счастье

Не знаю сколько прошло времени, но у пацана, проходящего мимо меня, упал большой атлас мира. Он нес целую стопку и, верхняя из книг, соскочив, задела мою чашку, а пролившийся кофе нещадно испортил жизнь Иоганну Вольфгангу.

– Ah du schwein! (Ах ты, свинья! (нем.)) – невольно вырвалось у меня. Не хотел я мальца, конечно, свиньей называть, но…

– Fahr zur h?lle! – практически без акцента, мальчишка послал меня к черту.

– Ты знаешь немецкий? – я удивленно поднял глаза от книги и наконец-то увидел его лицо.

– У нас, в семье, немецкий – второй язык, – слегка задрав носик, ответил паренек. Все бы ничего, но это был я сам, лет так десяти. То есть, не буквально я, конечно, но… Лицо точно мое, даже нос также морщит. – Не переживайте, это моя вина и я заплачу за испорченную книгу и ваш кофе. Что, кстати, читали?

– «Фауста», – не задумываясь ответил, рассматривая его лицо.

– «Театральное призвание Вильгельма Мейстера» мне понравилось больше, – спокойно сказал он, поставил свою стопку книг на стол и ушел обратно к полкам.

Я потер виски, активно моргая. Книги, все так же, лежали на столе, но я изо всех сил надеялся, что схожесть нереальна. Этого не может быть! Мне показалось. Сейчас подойдет обычный мальчишка, как сотни других на улице и все станет нормально…

– Вот, возьмите, а кофе принесет официант. Еще раз извините, я не хотел… – паренек, все так же беспощадно похожий на меня, протянул мне «чистого» «Фауста» и еще одну книгу, подхватил свою стопку, испорченного Гете и пошел к кассе.

– Подожди, – я вскочил с места и догнал его. Ощущение, что все это сон, окончательно укрепилось в моем сознании, но и на сказку было похоже не меньше. Я перехватил у него книги и предложил. – Давай помогу? А залитого «Фауста» я сам оплачу.

– Зачем? Его же я испортил, – пожал он плечами.

– Да нет, это я кофе неудачно поставил, так что сам виноват, – ответил, усердно моргая, в надежде, что видение меня все-таки отпустит.

Пока мы ждали своей очереди, чтобы не стоять молча и не тонуть в собственных мыслях, спросил:

– А чем тебя «Театральное призвание» зацепило?

– Гете повествует в нем ту часть немецкой действительности, в которой талантливая молодежь, его времени, могла найти себя, – ответил мальчишка. – В литературе, искусстве, театре, где проявляется настоящая культура человека.