Ломать – не строить, душа не болит

Лесной король, как ни в чем не бывало, сидел на своем любимом кресле в кабинете и разбирал письма.

– Отец, – обратилась девушка, подходя ближе, – вы звали меня?

– Сядь, малышка, нам надо серьезно поговорить.

Эсмина покорноуселась на краешек письменного стола.

– Только не очередной жених, пожалуйста, папочка, я умоляю тебя, дай мне выбрать самой!

– Время игр закончилось Эс. Раз уж тебе не повезло умереть в бою, и ты теперь просто рабыня, так будь хороша во всем. Ты прекрасно образована, умная, сообразительная… Не позволяй своему упорству погубить тебя, дочка.

– Я постараюсь,– пообещала она, но не смогла сдержать слез.

– Будь умницей, я передам привет маме. Наверняка она меня заждалась.

Образ отца начал стремительно таять, но он добавил:

– Уговори своего хозяина похоронить нас, негоже чтобы лесной народ до весны клевало воронье…

Принцесса всхлипнула и проснулась, накрепко зажатая в объятиях сильных рук.

Дориан во сне снова звал мать. Давно уже он ее не видел.

Императору опять было десять лет, он сидел в будке любимого волкодава и скрывался от отцовского гнева.

Дарина заглянула в отверстие для входа.

– Сынок, идем обедать. Навсегда спрятаться не получится, – сказала она. Дориану всегда нравилась её жемчужная улыбка, такая красивая, такая нежная… Он вышел из своего убежища и прижался к ней.

– Мой мальчик… – Она аккуратно касалась его щеки, на которой красовалась воспалившаяся ссадина. В этот день юный наследник империи провинился серьезно. Он пробрался к клеткам и выпустил три десятка рабынь.

– Решила из маленького мужчины сделать тряпку? – спросил нашедший их император Цверг. Дориан задрожал всем телом, он знал, что будет дальше.

Отец схватил его за ухо, а мать за волосы и потащил в комнату. Было больно и страшно, но мальчик лишь стиснул зубы, готовый принять наказание. Заранее подготовленные розги, уже ждали, разложенные на лавке в углу.

Три десятка ударов по спине. Крик матери. Его собственный голос. После этого Дориан две недели лежал в бреду, а когда очнулся, ему сообщили, что мамы больше нет…

– Зачем ты мне это показала? – спросил он, сидя у небольшого камня, под которым покоилась та, кого он любил сильнее всего на свете, – Мама, ответь, ты нужна мне!

Теплая рука легла на его плечо.

– Не шуми, сынок, я всегда с тобой.