Граница лавы

При этом он отметил, что корзина с конвертером слишком велика для использованных салфеток. Да и конвертер загудел так натужно, будто готов был уничтожить что-то массивное. Так что же бросают в такой мощный аппарат?

«Окровавленное тряпье!» – промелькнула у полковника страшная догадка, и он судорожно сглотнул.

– Я повторю вопрос: кто и при каких обстоятельствах приказал вам вмешаться в деятельность именно группы подполковника Саймона?

– Именно? Именно – никто. Просто так сложилось, а тут еще это столкновение с родственной нам службой.

– Что вы знаете об операции, которую проводило подразделение подполковника Саймона?

– Только то, что там пострадал сотрудник Стратегической разведки. Это как раз то, что соответствовало теме нашей инспекции, ну просто идеально.

– Вы интересовались подробностями операции, в которой пострадал офицер Стратегической разведки?

– Я… – полковник вспомнил, как терзал Саймона и этого его пьяницу-подчиненного Клейна, требуя, чтобы они рассказали ему подробности.

– Я жду ответа, – спокойным голосом произнес лейтенант, а затем вдруг привстал и отпустил полковнику такую затрещину, что тот слетел со стула и ударился о стену.

14

Несмотря на то что массивные двери допросных выглядели надежными и непроницаемыми, на них с помощью переносного пульта активизировалось окно, через которое можно было видеть и слышать все, что происходило внутри.

Момент, когда следователь сбил полковника со стула, не остался без внимания группы высокопоставленных лиц, которые неспешно двигались вдоль коридора и проверяли, что происходит в допросных.

– Что у нас здесь? – спросил невысокий господин, немногочисленная свита которого ступала за ним на носочках и состояла только из генералов.

– Полковник Чеддос, Второе управление, пропагандистско-воспитательное отделение, – вытянувшись, доложил директор местного отделения Комитета.

– «Управление лояльности»? – уточнил высокий гость.

– Так точно, сэр, – подтвердил директор неофициальное название управления.

– Этот не тот ли, который «двое полковников»?

– Он самый, сэр.

– Похоже, сознаваться он не намерен.

– Разрешите перевести беседу на аппаратные методы?

– Разрешаю.