Последние стражи Аарона

Будучи расчетливым и хладнокровным, он легко разглядел выгоду. Семья Таррен – древний тиронский род, своим благосостоянием способный потягаться с некоторыми королями, но приятнее всего были не деньги, а крепкие, незыблимые торговые связи. Для Дагмера выгода такого брака была очевидна. Дела в городе магов благодаря торговле легкими клинками, эликсирами, лечебными мазями и отварами шли неплохо, но не блестяще: местным купцам не хватало сноровки и фамилий, достаточно громких, чтобы одно лишь их упоминание заставляло монеты выпрыгивать из кошельков.

Впрочем, какие бы богатства не сулил городу этот брак, о нем уже стоило бы забыть. Морган с рассветом на первом же корабле отправится прямиком в Тирон. Ведь там, в одной из темниц томятся в ожидании Эйра и Рейнард, обвиненные в применении магии крови. Старший из Брандов заподозрил неладное, как только увидел купца, но эти подозрения были столь неочевидны, что ему пришлось их отбросить. Теперь же, когда ему пришло письмо с мольбой о помощи, он был окончательно уверен в чернокнижничестве семьи Таррен.

Эйре было всего двенадцать и Морган, сообщая королю весть об отъезде в Тирон, весьма скверно выражался в адрес Рейнарда, и иначе как отменным паскудством причастность девочки к темным делам отца не называл. Он понимал, что маг станет сулить ему златые горы в обмен на свободу, отчего бранился еще более неподобающе. Король не мог остановить поток бранных слов, распирающих брата, льющихся из него, подобно весеннему ручью со снежных гор.

Он был вынужден их перетерпеть. Эти слова должны были высыпаться из Моргана, чтобы он принял наконец, что волен делать то, что должен. Аарон мог представить себе каких трудов ему стоила внешняя холодность.

– Если предположения Моргана будут верны, то он волен поступить так, как гласит Договор, – проговорил Аарон, поглядывая на брата.

– Я должен буду поступить так, как он гласит, – подчеркнул тот.

На мгновение в зале повисла гнетущая тишина.

Стейн наконец-то закончил с бумагами и с интересом наблюдал за происходящим. Лицо Галена скривилось. Аарону было известно, что после разлуки сын не передал Эйре ни одной весточки – не так уж и беспокоила его судьба самой девушки. Его интересовало нечто иное.

– Ваш Договор – это малодушное лицемерие, – наконец отозвался Гален, процеживая каждое слово сквозь зубы.

Локхарт не сдержался и подошел ближе, встав рядом с Морганом.