Последние стражи Аарона

Мириам стояла на берегу недалеко от Ивэна, безобидно подтрунивая над ним, но, в конце концов, испугавшись, вдруг закричала:

– Прекрати! Прекрати же! Вздумал пощекотать пятки Создателя?

Юноша тут же развернул ладони к земле. Вода обрушилась прямо на Мириам миллионом искрящихся капель. Она, вскрикнув, со всех ног побежала к костру. А он снова дотронулся до водной глади, и столб воды, поднявшийся так высоко, снова с неимоверным грохотом вернулся в свое русло.

Мириам, играя, спряталась за спиной Моргана. Она тяжело дышала, разгоряченная бегом, согретая последним теплым утром.

Он обернулся к ней. Ее лицо украсил румянец, а в глазах плясали яркие огоньки.

– Сегодня мы будем дома, – улыбнулась она, и повторила это медленно и тихо, будто бы желая, чтобы он прочувствовал каждое слово, разделил с ней причину ее радости.

– Мириам! – окликнула ее Хранительница. – Помоги мне, милая.

Она упорхнула, подобно птичке, склонилась над Гудрун, внимательно слушая ее наставления. На платке, расстеленном на земле у костра, быстро появился немного зачерствевший хлеб, дикие яблоки и орехи, принесенные девушкой из хижины.

Тем временем Морган спустился к ручью. Ивэн все еще был там. Он устроился на большом плоском камне, будто бы дожидаясь его.

– Твоя матушка видела нечто подобное? Если да, то я догадываюсь, отчего она отправила тебя в монастырь.

– Матушка? О, ты о той женщине… Ингритт? Она запрещала так называть ее. Мириам сказала мне, что ты – кузен моего отца. Это так?

– Чистая правда.

Но мы росли, как родные братья, – Морган наклонился и зачерпнул немного воды из ручья, чтобы окунуть в нее лицо. – Скажи, что она говорила о нем?

– Ничего, кроме того, что он слуга Тьмы, – юноша в два прыжка оказался возле него. – Отчего гнев теперь так ярок во мне? Почему я должен верить вам? Вы говорите, что мой отец умер, а я должен стать ему заменой. Ради чего? Что вы сделали со мной?

– Ты хотел прожить всю жизнь в монастыре, никогда не мечтая о чем-то большем?

– Я не знал ничего другого, кроме молитв и страха.

Никогда, – глубокая морщинка залегла между его бровей, сделав его лицо мрачным и задумчивым.

На одно короткое мгновение Морган снова увидел перед собой брата, но, спохватившись, отогнал от себя эту нелепую иллюзию. Будь это Аарон, и оба они были бы еще слишком молоды и беззаботны, то он взлохматил бы его светлые волосы, похлопал по плечу, сказал что-нибудь, что вызвало его улыбку – сделал что угодно, лишь бы его лицо продолжало сиять.