Последние стражи Аарона

Горькая правда отозвалась в нем нарастающей злостью. Губы девушки дрожали от страха и холода, но в глазах не было ни капли раскаяния, лишь оголтелый вызов и обжигающий огонь, способный уничтожить весь мир.

– Ты простишь меня завтра. Когда твой рассудок вернется к тебе. Однажды ты спас меня. Теперь мы квиты.

На одно короткое мгновение все стихло. Ни завывания ветра, ни шума бушующих волн, ни крика чаек на берегу – Морган больше не слышал ничего, лишь звенящую изнутри тишину. Самое страшное, что могло произойти, уже случилось.

Он вдруг отчетливо понял это и бросился к стенам города.

Время неумолимо близилось к рассвету и туман медленно отступал. Теперь Морган мог отчетливо видеть море, раскидывающее тяжелые кудрявые волны. Ему не верилось, что оно отпустило их – его и Мириам. Удаляясь все дальше от девушки, оставленной им на берегу, он задавался вопросом о том, стал бы он бороться за нее с той черной леденящей бездной, желающей заполучить ее в плен, если бы все понял еще у Стены Плача.

Ему пришлось проникнуть в замок по тайному ходу, где воздух был колким от пыли. Не оглядываясь, он бежал в те покои, где провел эту и множество других ночей. Мокрый, перепачканный в паутине, Морган ловил на себе удивленные взгляды замковых стражников, встречающихся на его пути, но нисколько не менялся в лице.

Его опасения были оправданы. Когда он оставил любимую здесь, она все еще дремала в теплой мягкой постели, что теперь была пуста. Ее силой выволокли в коридоры, в этом он не сомневался.

Священному караулу было плевать кто перед ними – маг крови, нарушивший законы Дагмера, или беззащитная девушка, – они захватывали и ломали все, что попадало им в руки.

– Лорд Бранд, – за спиной мага раздался голос, полный удивления и испуга, и он без труда узнал в нем священника.

– Морган, – проговорил он, стараясь не выдать бури, разыгравшейся внутри него. – Меня зовут Морган, пастор Эйлейв. Мне казалось, мы давно отринули ненужные церемонии. Что ты здесь делаешь?

Он спросил с напускной вежливостью, скрывая за ней ураган злости и гнева, хотя сам знал наперед все ответы.

У его ног лежал серебряный медальон. Дрожащей рукой он подобрал его, понимая, что тот был сорван с шеи любимой им женщины.

– Мы вынуждены были сделать это, – переходя на нервный шепот проговорил священник у него за спиной.

Морган сжал в ладони цепочку и развернулся, желая выйти из опустевших покоев, но Эйлейв преградил ему дорогу.

– Гаудана виновна.