Звери Стикса. Часть 2. Мемориум

Михаил Иванович Самсон-Блюмцвейг выслушал запинающуюся Киру строго, в конце концов, поправил круглые очки на толстом пористом носу, помолчал и изрек, что мир проще, чем кажется на первый взгляд, и не нужно ничего усложнять. Все, что происходит с людьми ныне, происходит по естественным причинам и, скорее всего, уже не раз происходило раньше. И примеры событий такого рода без сомнения можно обнаружить в жизнеописании древних жрецов, темновековых царей или, на худой конец, политиканов последних десятилетий. Он также обещал заняться поиском таковых примеров, но не раньше, чем в следующем квартале, потому что в этом ему необходимо выставить все имеющиеся книги на полки в порядке увеличения количества страниц, а не в порядке алфавита, потому что предыдущая классификация омерзительно неаккуратно смотрится.

И вот сегодня, тайком глотая зевки, потому что спалось ей на новом месте плохо, она добралась до отдела социальных наук и познакомилась с очередным колоритным представителем местной научной элиты – профессором Даниэлем Бюве.

Кира вздохнула, пытаясь уложить в голове это новое учение о волках и овцах.

– Бюве… я не очень понимаю, каким образом это связано, ну, с моим вопросом.

Старый профессор приподнял кривую чернявую бровь и развел руками.

– Вы овца, Кира!

Кошка аж поперхнулась. Но Бюве продолжил развивать аналогию, совершенно не обращая внимание на то, что сказал бестактность.

– Волк вьется вокруг Вас. Подумайте, во-первых, чего он с Вас хочет получить – молоко и шерсть или же мясо.

– А какая разница? Любой вариант предполагает меня жертвой.

– Не скажииииите, Кира, не скажиииите! – профессор воодушевился, отставил кофе и стал иллюстрировать свою речь бурной жестикуляцией. Он явно получал от лекции удовольствие. Видимо, застоялся в уединении. – По большому счету совершенно все равно, кто именно стрижет с овцы шерсть и доит молоко, согласны? Если пастух не обижает свою овцу, кормит ее, ухаживает – то какая разница, как его зовут! Для овечки самое страшное – это мясо, потому что ради этого ресурса ее забивают.

– Вы хотите сказать, что если мой преследователь хочет, например, получить мои результаты исследований… то бишь шерсть. То мне следует их просто отдать? А трепыхаться стоит только в случае, если он желает моей смерти?

– Конечно!

– Но это как-то… некрасиво что ли. Трусливо и… продажно.