Вилея

– Послушай, Вилея, хочешь ты этого или нет, я поеду с тобой. Рядом или следом – это уже иной вопрос. Но просьбу ардеры я выполню.

– Ах, вот оно что! Мама везде успела.

– К сожалению, нет. Иначе с тобой бы сейчас отправился целый отряд.

– То есть я должна быть благодарна, что у меня всего один «хвост»?

– Примерно так.

Все, что мне позволило сделать возмущение – это громко фыркнуть. Забота мамы иногда просто душила! И теперь, посылая со мной моего друга детства, она прекрасно знала, что я буду против.

Знала, но сделала.

Долар ловко уловил мое грозное настроение и коротко рыкнул.

– Ничего, Храп. Я потом разрешу тебе сожрать его.

Нарочито громко сказанные слова возымели моментальное действие. Парень переменился в лице. Но не потому, что испугался. А потому, что, прекрасно зная меня, понял: легким путешествие не будет.

Я поправила заплечный мешок, вскарабкалась на зверя и отдала команду: «Быстро!». Храп сорвался с места. Тяжелая, чуть приоткрытая дверь с грохотом отлетела в сторону, жалобно звякнув на прощание несмазанными петлями.

Несмотря на безоблачный день, неприятно-прохладный ветер тут же забрался под одежду. Память услужливо подкинула образ друга в просторной накидке. Пришлось нехотя признавать, что в этом он оказался умнее, хоть и в итоге все равно остался дома, под надежной защитой замковых стен. Понимание последнего заставило меня победно улыбнуться:

– «А с тобой или за тобой…», – кривляясь, передразнила я сына начальника стражи. – В скорости я всегда была лучше.

Но каким же было мое удивление, когда через некоторое время второй белый онзельский долар поравнялся с Храпом. Эсагор ехал, припав к загривку, уверенно и… красиво. Для меня до сих пор оставалось загадкой, как ему удавалось всегда идеально вписываться в картину происходящего. Причем не важно: сражался он на мечах, ел булки или просто валялся на траве. В детстве мне до одури нравилось за ним наблюдать. Да и сейчас, оказывается, мало что изменилось. Разве что теперь он еще больше раздражал своим характером, ничуть не уступающим моему в упрямстве.

– Стой! – я резко остановила долара, дабы прояснить кое-что.

– О, ардесса! Рад вас видеть! – съязвил парень, устраивая руку на эфесе меча. – Какое лихо заставило юную красавицу свернуть на Элофорский тракт? Да еще в одиночку.

– Я подумала, что он безлюднее. А значит, никто не помешает мне убить тебя, если сильно захочется.

– Ты знаешь причину его безлюдности, – посерьезнел Эсагор.