Меня не видно изнутри

Тебя было бы оттуда не вытолкать.

Лестница вела в маленькую душную библиотеку под крышей собора. Она оказалась очень тесной, вдобавок ко всему перетянутой ограничительной лентой, но древнее собрание книг придавало крохотной комнате неповторимую атмосферу значимости. Стеллажи, украшенные резьбой, упирались острыми навершиями в низкий полукруглый потолок, как в монашеской келье, и неровные ряды книжных корешков на полках наполняли сердце лёгкостью и надеждой. Здесь ты чувствовал себя причастным. Точно подмастерье, прикоснувшийся к ладони мастера.

И я улыбалась.

Выйдя на улицу, окрылённая, опьянённая чувством вечности, я снова уставилась в небо – теперь ни горгульи, ни облака не мешали мне видеть всю широту, весь простор мироздания, любящего и любимого. Воздух хлынул в лёгкие, наполнив их сочным сладким ароматом свежескошенной травы. В невероятном восторге я обхватила себя руками, как бы пытаясь втиснуть разошедшуюся душу обратно.

– Тебе помочь, бедолага?

Бережно и мягко Марго обняла меня, словно боясь потревожить мгновение: так мы замираем, чтобы не спугнуть севшую на подоконник птицу.

И пока я не успела разгадать её хитрый план, она попросила прохожего сфотографировать нас на фоне собора.

Эстетичные виды всегда действовали на Марго необычно – её тянуло пожрать. Протащив меня по улице мимо торговой площади с цепочкой лавочек, мимо крыльца с синей дверью и лаймовым деревом, мимо полупустой цирюльни, она нацелилась на «Золотистый хруст».

Из пекарни показался жующий Фрэдди. Налетев на друга с радостным визгом, Марго повисла на его шее.

Сквозь кособокий смех прозвучал чмок и какие-то непереводимые прозвища. Неловко и ужимисто покрутив её вокруг себя, Фрэдди вернул Марго на землю. Как бы с оглядкой он скользнул взором по моему лицу, с усилием проглотил то, что жевал, и потянулся ко мне:

– Здравствуй, Алекс.

Может быть, Фрэдди этого и ждал, но кидаться в его объятия как Марго я не стала. Только тихонечко помахала в ответ:

– Привет.

Марго не тратила времени на светскую беседу и заглянула через витрину в пекарню.

– Уже открыто? – спросила она. – Кушать хочется.

– Только что открылись, – пожаловался Фрэдди. – Мне, вон, пришлось запихать в себя обед за шестьдесят секунд, чтоб маме не мешать.

Заставив всех вздрогнуть, на той стороне улицы с приветственным воплем показался Марк.

– Добрый день, дамы! …И не дамы, – Марк театрально поклонился, повращав кистью руки аки дворянин, и подмигнул, явно наслаждаясь нашей реакцией.