Меня не видно изнутри

Он хорошо разбирался не только в своём предмете, но и в любом вопросе, касающемся культуры и искусства, так что я неволей задумывалась, можно ли его вообще чем-то удивить.

Для профессионального сообщества имя его тоже не было пустым звуком. Алан Делир снискал славу молодого сильного писателя-романиста благодаря «прямой, неприукрашенной манере изложения, сочетающейся с психологической глубиной». Так писали в обзорах на его книги. Критики все как один твердили, что эта самая глубина тяготеет к фрейдовскому Id. Я верила им на слово.

Несмотря на собственноручно данное отрицательное прозвище, мы уважали мистера Делира, а некоторые девчонки вообще были готовы вешаться ему на шею. Образ строгого и неподкупного ментора вызывал у них аморальные ассоциации, но сам он в упор не обращал внимания на попытки строить глазки.

Надо бы поздороваться.

Я обратилась к самой себе, пытаясь собраться с духом.

В этом же нет ничего плохого?

Впервые за несколько месяцев я решилась добровольно подойти к кому-то и заговорить первой. К тому же было приятно видеть в Атермонте хотя бы одно знакомое лицо помимо лучезарной мордашки Марго. Был в этом и другой интерес. Писатель, профессионал одним своим присутствием мотивировал меня погрузиться в усердную работу над книгой. А может быть, он когда-нибудь оценит и мою рукопись и даже даст рекомендацию в местном издательстве…

Что-то меня совсем занесло.

Так и не положив книги, я снова прижала стопку к груди и сделала несколько шагов к столу, где сидел мистер Делир. Оказавшись рядом, я почтительно замерла в ожидании, когда он обратит на меня внимание, но, к сожалению, писатель был полностью поглощён чтением. Момент был неподходящий. И всё же отступать было неразумно. Воспользовавшись ситуацией, я наконец рассмотрела преподавателя вблизи, пока не мешало ответное наблюдение.

Мистер Делир был гармонично сложенным брюнетом лет тридцати. Он был очень высок, хотя в положении сидя это ощущалось не столь явно. Впрочем, за весь год мне так и не довелось постоять рядом, чтобы почувствовать разницу. Я привыкла сидеть в глубине лектория, в отдалении, не высовываясь и довольствуясь позицией стороннего наблюдателя.

В Академии он носил рубашки и вообще придерживался делового стиля, идеально сочетая одежду, отточенность движений, ровный тон голоса.