Меня не видно изнутри

Вскоре полноватая приятная женщина в униформе вкатила резную стальную тележку с двумя подносами: один с чайным набором, а второй с…

– О, шоколадный торт! – от восторга Лили едва не стянула на себя скатерть.

– А тебе последней, – рассудительно заявил Натан и снова запихнул выскользнувшую салфетку за ворот лётного костюма – уже чем-то заляпанного.

– Чего это мне последней? – обиделась Лили.

– А ты и так хомяк – щеки жмяк, – ловко протянув руку перед носом Розы, Натан потрепал Лили за щеку.

Послышался возмущённый вой, а за ним – обещание Лили не есть до самой старости.

Равелы, тщательно скрывая снисходительные ухмылки, убеждали Лили не отказываться от десерта. Натан глумливо корчил рожи: набирал в щёки воздух, изображая хмурого хомяка. Лили так старалась сердиться на брата, что в итоге действительно стала похожа на его пародию.

Ехидно хихикая, Натан влез локтем в тарелку с тортом:

– Вон опять надулась как мышь на крупу.

– На-а-ата-а-ан! Я с тобой не разговариваю! Мам, я с ним не разговариваю! – хомячий облик Лили достиг апогея.

Первой прыснула Марго, затем мягким переливом зашлась Роза. Смех повалился по столовой как яблоки из опрокинутой корзины. Остальные поддались заразительному хохоту. Даже дедушка Реган прерывисто, хрипловато посмеивался в кулак.

Дядя Альберт голосил так, что звякали бокалы. Амалия пыталась его утихомирить, но ухающий бас её мужа стал только громче. Этан долго корчил из себя серьёзного парня, но и он в конце концов сдался под натиском порозовевшего со смеху Натана.

Мистер и миссис Равел, прислонившись друг к другу плечами, весело поглядывали на детей.

Спустя минуту дружный гогот заполнил всю столовую, отзываясь блестящим эхом. Нам потребовалось несколько минут, чтобы успокоиться и вернуться к десерту. То и дело мы с Марго косо оборачивались друг к другу и истерически дышали – потребовалась вся сила воли, даже похлеще, чем на лекциях, чтобы не сорваться в новый приступ хохота. В конце концов рассмеялась даже Лили.

Торт в самом деле был потрясающий: начинка из свежей сладкой вишни, ромовая пропитка, шоколадный бисквит, крем из взбитых сливок; сверху растеклась глазурь, посыпанная влажной ореховой крошкой.

И хотя Натан продолжал исподтишка подтрунивать над сестрой, Лили молча ела торт, пропуская мимо ушей эти остроты.

Лили заметно притихла. Мне захотелось её приободрить:

– Мой старший брат тоже прикалывался надо мной, когда я была маленькой.

Все повернулись ко мне. Надо же, кто подал голос.