Меня не видно изнутри

Кажется, Крис пыталась ей подражать, но брезгливость и замкнутость сочетались с этой манерой совсем иначе.

– Эй! Мы вот с Натаном младше, чем Крис, но не бубним же, – подала голос малышка Лили. – Мне вообще девять, а мозгов явно побольше, чем у некоторых.

– Лили, – не строго, но требовательно окликнул её отец.

Лили насупилась, подперев щёки ладонями, искренне не понимая, в чём её вина. Пока она бубнила что-то насчёт свободы слова, мистер Равел, стараясь не смеяться над пламенными речами дочери, взглянул на брата.

Альберт лишь коротко улыбнулся и подлил Амалии вина.

Наконец все плотно занялись ужином. Предоставленная самой себе и размышлениям о сущем, я не заметила, как смела с тарелки три порции салата, два шницеля и целую гору хлебных палочек. А вот попробовать голубой сыр так и не рискнула – всё-таки пристрастия гурманов казались мне слишком извращёнными.

Потихоньку потягивая вино, я исподтишка наблюдала за старшим братом Марго – Этаном. Как и всех детей Равелов, природа не обделила его красотой.

Этан был атлетично сложенным мужчиной, исполненным обоснованного достоинства. Одевался он практично и без изысков, но пуловер и джинсы, судя по идеальному крою, были точно не из обычного магазина одежды.

При всём своём очевидном обаянии Этан отличался поразительной молчаливостью. Пока мы беседовали, он спокойно, почти бесстрастно слушал и ел, изредка переговариваясь с матерью, и иногда – с Розой. Порою он посматривал на меня, оценивая реакцию на дурацкие и при этом ужасно смешные шутки Натана.

Я не любила привлекать внимание, но почему-то мне до одури хотелось произвести на него хорошее впечатление. Я даже попыталась поймать его взгляд, но по давнему закону социофоба тело точно остекленело.

Личное знакомство с Этаном случилось неожиданно – выскочив из тесной уборной, я живописно врезалась в его поджарую фигуру. Этан ловко поймал едва не прилетевшую ему в лоб дверь, успокоительно коснулся моего плеча и усмехнулся:

– И тебе добрый вечер, Алекс.

– Ой, простите.

Выдавив из себя вставшее поперёк горла виноватое бормотание, я попятилась.

– Вот только давай без «вы». Мне не девяносто лет, а двадцать четыре, – на лице Этана расплылась неотразимая улыбка.

Несмотря на харизму и красоту, у Этана был чуть надменный вид, почти как у Крис, только высокомерие это было намеренным. Прекрасно зная обо всех своих привлекательных чертах и положении семьи, он подавал себя в обществе со знанием дела: осанисто и обманчиво открыто.