Меня не видно изнутри

Я так и не нашлась, что сказать, и заправила за ухо волосы, норовившие влезть в рот вместе с ветром.

– Ну что, беспечная жрица Диониса, как ваше самочувствие? – едва улыбнувшись, покровительственно спросил мистер Делир. – Разгильдяи проводили вас вчера домой?

– Да. Всё нормально, – прохрипела я. Во рту пересохло.

В памяти всплыл Фрэдди. Как я повисла у него на плече, пока они с Марго тащили меня домой. Видок тот ещё, и сейчас, наверное, не лучше.

– Простите, что вчера застали такую картину.

Мне было так стыдно! Всё шло из рук вон плохо – чем больше я старалась представить себя в особенном свете, тем настойчивее жизнь выкручивала лампочки.

– Алекс, вы вроде не школьница уже. Зачем за это извиняться?

Его низкий голос стал на йоту мягче. Я удивилась, уж не сочувствует ли он мне часом? Но важно было не это. Мистер Делир назвал меня по имени. Впервые. Раньше он не обращал на меня внимания.

– Не ожидала, что вы меня узнаете… не в библиотеке.

– Это нетрудно – у вас самые длинные волосы среди всех, кого я знаю.

– А, ну да… – я машинально погладила себя по затылку, пропуская пряди сквозь пальцы.

Значит, в городе он меня замечал. Просто не хотел подходить.

Фигура напротив не двигалась. Делир был в тонком чёрном пуловере, мягко облегающем торс. Взгляд мой неотрывно скользил по каждой линии, по каждому изгибу ткани, очерчивая грудную клетку, рёбра вокруг солнечного сплетения, подтянутый живот, опускаясь к помятым джинсам… Ой.

Да что ж это такое-то…

Он ничего не сказал. Держа сигарету между фалангами указательного и среднего пальцев, мистер Нет затянулся, чуть запрокинул голову, и поглядывал на переливающееся небо. Курение в его исполнении выглядело органично и даже эстетично. Обычно эта вредная привычка казалась мне процессом неприятным.

– Мне всё равно ужасно стыдно, что я курила.

Делир молча посмотрел на меня и выпустил дым. Поняв, насколько нелепо прозвучало признание, я стала тщательно отряхивать джинсы.

– Только ребятам не говорите, что я так сказала – издеваться будут.

– Делать мне больше нечего, – почти весело произнёс он, обнажив зубы – молочно-белые, с чуть выступающими клыками, не то чтоб вампирскими, скорее просто острыми.