Ночной Базар

Разозлившись на то, что не хватает сил усмирить собственную голову, Каз откинул одеяло и встал с кровати. Нужно пройтись и привести разум в порядок. Все равно о сне можно уже больше и не мечтать.

– Черт бы тебя подрал, старый демон! – в гневе бросил парень. – Я уже говорил тебе, что не собираюсь возвращаться!

Даже не дав Холду, которого он вырвал из чтения своим окриком, возможности объясниться, Каз набросил черную накидку с большим капюшоном, закрывающим половину лица, и вылетел из шатра.

Он хотел все забыть, но разве память спрашивает разрешения?

Казу было четыре. Ветер беспощадно хлестал по лицу и мешал идти. Какая-то женщина – вероятно, мать – прижимала к себе, укрывая от холода. Она несла малыша в самую даль леса, ступая по ветвям, которые цеплялись за ее голые ступни, царапая кожу до крови.

Казалось, сама природа мешала женщине двигаться вперед, но она уже не могла отказаться от принятого решения. И вот она в густой чаще, куда не проникало солнце, а ветер бил все сильнее, прогоняя незваных гостей. Дрожащими от ужаса и холода руками она оторвала несколько нижних ветвей у маленькой ели и положила на эти мягкие лапы, словно на плед из хвои, ребенка. Коснувшись его щечки, она сказала:

– Будь здесь.

Мальчик не мог заплакать.

– Ты вернешься?

– Нет.

Ничего больше не говоря, женщина развернулась и ушла. Каз видел, как ступают по земле ее израненные ноги, снова и снова цепляясь за колючие ветви. Теперь, спустя столько лет, он совсем плохо помнил ее, и казалось даже, что никогда и не знал. Что заставило ее оставить малыша в этих дебрях? Каз никогда не узнает. Он привык думать, что просто оказался для нее лишним – и его, как надоевшую собаку, бросили в темном лесу.

Ему хотелось подняться, встать на ноги, но тело отказывалось слушаться. Сначала его пронзило холодом, потом обдало резким жаром, а потом ушло все – и осталась только невыносимая боль, которая разливалась по всему телу и будто бы ослепляла.

Последнее, что увидел мальчик, была тьма. Он помнил свой последний вздох и слабое очертание чьей-то руки перед глазами.