Мальварис. Битва тьмы и молний

Завязался бой, кинжалы сверкали молниями, стараясь задеть каждого из нас. Я атакую, Джеймс уклоняется. Он атакует, я отстраняюсь. Эти бои мы проводим уже не одну сотню лет, знаем сильные и слабые стороны друг друга. Поэтому кружим в нашем танце, у каждого из нас движения отточены до идеала. Поэтому каждый надеется, что кто-то допустит какую-нибудь ничтожную ошибку. И победа.

Я уже почти подловил Джеймса, как меня отвлёк такой сладкий и притягательный запах, который просто снес мне крышу. Давина. И Джеймс моментально воспользовался моей заминкой, быстрым движением сделал подсечку, повалив меня на лопатки.

– Я уже не надеялся, – подал мне руку друг, помогая встать на ноги, и начал хохотать.

– Тебе просто повезло, – сквозь зубы рыкнул я, прекрасно понимая, что сам виноват, отвлёкся.

– Спасибо, Ди! Ты очень помогла, – он сделал поклон в ее сторону, все ещё продолжая ржать, как конь.

– Я? – она удивленно посмотрела на нас.

– Да, крошка, премного благодарен, – подлетел к ней Джеймс, взял руку и поцеловал ее тыльную сторону, отчего брови Давины взлетели вверх, явно показывая ее недоумение и удивление.

Я уже хотел на него наехать, чтобы не переходил берега, как он сверкнул зубами в мою сторону, показал мне средний палец и скрылся в доме. Вот ведь гавнюк! Я покачал головой, подхватил свою рубашку, перекинув ее через плечо, и медленной походкой подошёл налить себе воды к столу.

– Я ничего не поняла, каким образом я помогла ему? – Давина подошла ко мне вплотную, смотря своими синими глазами.

– Тебе понравился бой? – я решил зайти издалека, ну и немного полюбоваться попытками Давины не краснеть.

– Ну, да, – все ещё не понимая, ответила она.

– Увидела что-то интересное? – ее глаза мгновенно вспыхнули, но она быстро взяла себя в руки, стараясь всем своим видом показать, как возмущена.

Спросил я, и стал медленно пить свою воду. Наслаждаясь моментом, когда Давина пытается обмануть саму себя и скрыть за своей гордостью, свои настоящие чувства. Но алая краска смущения, что уже начинала проявляться на ее прекрасном личике, мне уже сказала абсолютно все. Поэтому я, поставив стакан, с самой хитрой улыбкой наклонился к ней, вдыхая ее аромат.