Его сиятельство Каспар Фрай

Тут уже и конные в тыл ударили, и дело кончено было… Я подхватился да на попавшуюся лошадь прыгнул, со мной еще один ушел, по той же балке проскочили, но он на дорогу уже мертвый выехал.

– Генерал, распорядитесь, чтобы его в обоз отправили, к костоправам.

– Разумеется, ваше величество.

Король выбрался из седла и оставил лошадь конюшенному, де Шермон последовал его примеру.

– Жаль сотню, – признался Филипп. – Люди были – один к одному, проворные.

– Гвардейцы Ангулемского оказались проворнее.

– То-то и оно. – Король вздохнул, поправил ножны с тяжелым боевым мечом. – А вот с графом Паристо вышло, и с братьями фон Кордерами.

– Не всегда такое удается, – успокаивающим тоном произнес де Шермон и покосился на карету королевы. Она остановилась шагах в пятидесяти, и подбежавший к окну лакей выслушивал какие-то распоряжения королевы.

– Мы разобьем его в открытом бою, ваше величество, у нас превосходство в силе.

– В этом я не сомневаюсь.

– Придет время, доберемся и далее, – согласился де Шермон. – Может, и к дистанцерии руки протянем.

– Меня больше влечет юг, – признался Филипп. – А столицу я думаю перенести в Ливен.

– Вы ведь грозились сжечь его, ваше величество, – усмехнулся де Шермон.

– Сжечь – это пустое. Ливен крупный и богатый город, хорошая опора для броска на юг… Хотя, будь у меня два Ливена, один бы я точно сжег.

Король резко обернулся и заметил, что де Шермон смотрит в сторону кареты королевы.

– Это невозможно, де Шермон! Ты поставил целью всерьез рассердить меня?

– Нет, ваше величество, вы же знаете, как я ценю ваше расположение, – с улыбкой ответил королевский приятель и низко поклонился.

– Ах, мерзавец, – покачал головой тот и направился к лошадям. Армии следовало продолжать движение.

12

На восьмой день похода армия короля Филиппа прибыла к месту генерального сражения, его выбрала противная сторона.

До самого вечера Филипп вместе с генералом Бьорном и де Шермоном осматривали свои позиции – они были менее выгодны, нежели у противника, однако численное преимущество армии Филиппа было таким, что даже наличие у Ангулемского метательных орудий его не уравновешивало.