Двойной эскорт

Пусть проще, пусть обыденнее, но в нем присутствовало бы солнце, чистое небо и свобода. Те, кто сделал ему это предложение, говорили о шести-семи трудных месяцах, а потом, дескать, все перейдет под их контроль и для всех, кто вовремя присоединился к ним, откроются блестящие перспективы. Но прошло уже два года, и все явственнее маячившей перед Гальвингстоном перспективой становилась пуля от Управления «Р».

– Надо ехать, – сказал себя министр, признаваясь самому себе, что Вилксу все же удалось убедить его в небезопасности здешнего тихого захолустья.

В животе забурчало. Гальвингстон озабоченно приложил к нему руку. По возвращении нужно показаться доктору, в последнее время министра все чаще преследовали приступы жестокой диареи.

Отойдя от окна, Гальвингстон с отвращением посмотрел на вазу с местными фруктами, это от них все проблемы с брюхом. Министр вышел в коридор и внезапно остановился – рисунок на паркете показался ему агрессивным, сплетенным из сбившихся в клубок змей. Нежных персиковых тонов стены вдруг показались грязными, а пара висевших на них гравюр – неудачными, хотя это был подлинный Луи Вельмер.

«Я устал от этого дома», – догадался Гальвингстон. Такое с ним уже случалось, вот и это стремительное бегство из штатных мест отдыха в далекий городок было следствием «отравления» привычной обстановкой казенных вилл.

Снизу донесся шум, кто-то из охранников распекал Брауна – двойника министра. Браун целыми днями слонялся по дому без дела и всю свою изобретательность направлял на поиски спиртного.

Иногда он раздражал самого Гальвингстона, и министр приказывал наказать двойника, но порой жалел его, ведь за этим беднягой было забавно наблюдать со стороны. Будто он – сам Гальвингстон, спившийся и никому не нужный, как если бы выбрал в жизни другую дорогу.

Усмехнувшись своим невеселым мыслям, Гальвингстон направился в туалет.

Мраморный подогретый пол, зеркало зеленоватого стекла и приглушенный свет под потолком – дизайн и обустройство этого помещения соответствовали личным пожеланиям министра.

Именно так, укрывшись от суеты и опасностей внешнего мира, с новым, пахнущим полиграфической краской выпуском любимых комиксов, министр проводил порой лучшие минуты суетливого служебного дня.

Гальвингстон закрыл дверь, электронный замок мягко щелкнул стальным язычком, давая министру чувство защищенности. Срабатывание защелки запускало сложную программу управляющего туалетом компьютера.