Оникс и слоновая кость

– Ага, значит, слухи не врут, – пробормотал магик себе под нос.

– Какие еще слухи? – прищурился принц.

– О том, что вы решили не соперничать с Эдвином за трон.

Корвину будто пощечину отвесили. Его покоробил наглый и высокомерный тон мейстера.

– Урор еще не объявлен, – ответил он, понимая, что кому, как не магику, об этом знать.

Не проходило и недели, чтобы какой-нибудь новостной листок не задавал вопрос о том, куда же делся принц Корвин. В Норгарде власть переходила от отца не к старшему, а к наиболее достойному сыну.

Достойнейшего же определяли во время обряда урора. Начинать обряд можно было лишь после того, как будет явлен знак. Его ждали еще четыре года назад, когда Корвину исполнилось шестнадцать, но так и не дождались. Боги обделяли принца своей благодатью.

– В таком случае примите мои извинения. – Рейф прижал ладонь к сердцу. – Я не норгардец по рождению и не разбираюсь в обряде урора.

«А никакого урора и не будет, если обоих наследников не признают равными», – подумал Корвин.

Заметив, что до боли стиснул зубы, он попытался расслабиться.

– Я не удивлен. Мало кто из посторонних действительно понимает, в чем суть.

Урор был верованием его народа, хотя некоторые молодые норгардцы высказывали сомнения по отношению к этому обычаю предков: они были слишком юны, чтобы помнить последний урор, в котором Орвин одержал победу над своим братом-близнецом Оуином и получил право взойти на Зеркальный трон. Слово «урор» означало одновременно и судьбу, и волеизъявление – две силы, кажущиеся полной противоположностью друг другу.

Корвин кашлянул.

– Ваш ход, мейстер.

Ему хотелось поскорее завершить игру, как и их разговор.

– Да-да. – Рейф выложил на стол свои карты. – Однако что случится, если ваш уважаемый отец отправится в мир иной, а знак так и не будет явлен?

Корвин изумленно вытаращился на карты: пять кубков и два призрака. Невероятная, практически непобиваемая комбинация. Вздохнув, он признал поражение.

– Отлично сыграно, мейстер Рейф.

Но… – Он осекся, услышав странный далекий звук, от которого волоски на руках и шее встали дыбом.

Они с мейстером молча приблизились к барьеру. Визг повторился теперь уже ближе. Из-за холма, точно серая река, хлынули драконы. Лунный свет поблескивал на их клыках, отражался в глазках-бусинках. Драконов привлекал запах добычи, их когтистые лапы взрывали землю.

Одна рука Корвина инстинктивно легла на рукоять меча, другая потянулась к пистолю.